Книга Сводные. Я тебя уничтожу, страница 35 – Яна Лари

Он замолкает, часто дыша и не обращая внимание на ошарашенных студентов. В повисшей тишине раздаются одинокие аплодисменты Пита.

— Тебе в режиссуру, брат. Однозначно. Или в дурдом… — полагаю, его слова должны прозвучать с иронией, но там что-то чисто мужское, неуловимое… сродни скорби по потерянному товарищу.

Яр его игнорирует.

— Дальше, что там у нас? — Встряхивает сценарий. — Так. Моя реплика… — Опять вальяжно откидывается на спинку скамейки. — Эй, Белль! Как насчёт того, чтобы пойти со мной на свидание?

Хотела бы я так же придраться, да не к чему. Придурка Ярослав играет как по нотам!

— Гастон, я занята учёбой. — Поднимаю на него глаза от книги.

— Не катит, Тая.

— Да почему⁈ — я уже выть готова.

— А что ты смотришь на меня как снайпер? Тебе дай волю — пристрелила бы! Тебе не до меня, вообще-то! Ты читаешь. Что за негатив?

— Иди ты в… пекло, Чалов!

Так и продолжаем до сумерек, ссорясь постоянно. Причём остальные сцены, где нам не нужно пересекаться, идут как по маслу. Но только не общие. У меня не получается вжиться в роль, слова не те, что хочется сказать! А ведь я говорила, что в паре у нас ничего не получится.

На следующий день у меня небольшое окно между занятиями. Юля тоже не знает, чем себя занять, слоняется по комнате, что-то в себе переживает.

— Идём! — Тяну её к двери за руку.

— Куда?

— Проведаем-ка мы вдвоём больного.

Тая

— Я в коридоре подожду.

Юля наотрез отказывается входить со мной в комнату Арса, злится на него теперь уже из-за спора. Я оставляю дверь приоткрытой, радуясь, что подруга хотя бы не влетела вместе со мной, чтоб настучать придурку по башке.

Рахманов при виде меня убирает в сторону планшет и изумлённо вскидывает брови.

— С каких небес ты наши головы свалилась, Тая? Принесла апельсины… Мне⁈ Я бы скорее поверил, что после всего ты придёшь сюда с топором. Хотя кому я вру? Я тебя вообще не ждал. По всем канонам жанра ты сейчас должна рыдать навзрыд где-то в тёмном углу, а не это вот всё.

— К счастью для тебя, меня учили жалеть убогих.

Он фыркает, глядя на то, как я оставляю фрукты на тумбочке.

— Ясно. Позлорадствовать пришла… Ну что ж, присаживайся и приступай. — Великодушно указывает на соседнюю кровать.

Я продолжаю стоять.

— Не буду отрицать, ты не особо тянешь на сочувствие. Я пришла, потому что верю — ещё не поздно извиниться. Ты вроде не похож на конченого идиота.

Он сгибает ногу в колене и тянется к пакету с апельсинами.

— Господи, я точно не считаю, что накосячил.

— Ты раньше так уже делал? — Смотрю на него внимательно. — Соблазнял кого-то на спор?

— Я — нет. Но доводилось делать ставки.

— Часто выигрывал?

— Всегда. Вы все так хотите попасть в сказку, что дальше своего носа не видите.

— Вот что с тобой не так? Откуда столько желчи? Может, боишься, что твою мечту осудят так же?

Арс машет рукой, отвергая моё предположение.

— Если хочешь знать, плевать я хотел на чьё-либо мнение.

— Что, правда? О, так ты бунтарь! Бросаешь обществу вызов тем, что присвоил себе заслуги родителей и не гнушаешься жить по их указке? Мужественно отвергаешь свободу быть тем, кем сам захочешь и любить того, кто недотягивает до тебя по статусу? Мощно, Рахманов. — Издевательски хлопаю в ладоши.

— Легко отказаться от того, чего не имеешь, да, Тая? — Сверкает на меня злым взглядом Арс. — Золушки, вроде тебя, так любят обесценивать привилегии, что даёт чужой достаток… А чем они хуже? Тот же выбор делать, что в голову взбредёт, только возможностей намного больше.