Книга Сводные. Я тебя уничтожу, страница 34 – Яна Лари

— А подставлять команду приятно?

— Команда выберет другую Белль.

— За неделю до выступления⁈ Не выберет. Они ждут нас. В смысле реально ждут — хоть до сумерек, хоть до утра. Пока я тебя не приведу, никто летний театр не покинет.

Ветер ударяет ветками в оконное стекло, словно нагнетая. Я невольно вздрагиваю.

Злюсь. Как же я злюсь!

— Это шантаж, Чалов!

— Обычное дело для «психопата», — хрипло парирует он. — Тая, посмотри на меня.

— Зачем? — в крови странное тепло, из-за того, что он лежит так близко и толстовка задралась, демонстрируя алый край резинки его нижнего белья под джинсами. Не дождавшись сразу ответа, я вдруг произношу вслух то, на чём стараюсь не заострять внимания даже в мыслях: — Тебе лучше одёрнуть одежду, там… задралось…

Впрочем, неплохой предлог избавиться от его хватки.

— У меня руки заняты, — находится Яр. — Или мой пупок тебя волнует больше замерзающих ребят?

— Боже, нет, конечно! — Всё-таки поднимаю на него глаза. И поражаюсь тому как не соответствует ровный тембр его голоса бесноватости в пристальном взгляде. — Думаю, у тебя потребность говорить людям гадости.

Он неотрывно смотрит на меня, затем фыркает:

— Угу, как скажешь. Только мне ни до кого дела нет. Посмотрим какой-нибудь фильм, пока они там тупят?

— Какой же ты… — психую из-за его слов. И из-за того, что сама не могу подобрать название, тоже психую! — Пошли.

Чалов не соврал. Наш немногочисленный актёрский состав действительно бесцельно тусуется в саду под сооружением с деревянным навесом. Накрапывает дождь. Большинство либо греют пальцы о стаканчики с дымящимся кофе, либо кучкуются, нахохлившись, как воробьи.

— Встречайте, — зычно произносит Яр, утаскивая меня за собой по ступенькам на сцену. — Наша звезда, наша гордость и радость, самая важная персона нашей серой массовки, царица сломанных пальцев и разбитых сердец! Несравненная Белль!

— Прекрати, Чалов, — шиплю, пытаясь его заткнуть. — Зачем ты так?

Мне так стыдно перед заулыбавшимися как по команде ребятами, что словами не передать! Хотя, скорее всего, они рады не «остроумию» Чалова, а тому, что уже скоро можно будет разойтись.

— Как зачем? — Яр поворачивается ко мне, говорит серьёзно и тихо: — Ты предпочла их комфорт моему предложению провести это время вдвоём. Я уязвлён, я мщу. Я сволочь, знаю.

Отлично. Хоть один что-то знает. Потому что у меня мозг от его выходок уже закипает! Даже анализировать ничего не хочу.

Расходимся по местам. Начинаем.

— Сцена первая: встреча главных героев, — объявляет Яр и садится на скамейке, широко и нагло расставив ноги.

Ещё ни одному из предшествующих ему Гастонов не удавалось выглядеть так вызывающе.

Я полной грудью вдыхаю сырой воздух и прохожу мимо него, ожидая, когда можно будет сказать в ответ свою реплику… потом ещё… и завершить, наконец, репетицию.

— Какая же халтура… — выстанывает Яр. — Стоп, Белль, что ты делаешь?

— Иду мимо, — его придирка ясности совсем не добавляет.

— Ты ломишься как носорог куда-то!

— А как должна? — Смотрю на него непонимающе. Он теперь даже к моей походке будет цепляться?

— Ну вот представь себе: Гастон — махровая борзота. Чем ты его могла зацепить? Почему он за тобой как телок на верёвочке следует? — у меня ответа нет, поэтому Яр продолжает с непонятным пылом: — Ты не ходишь. Ты отрешённо проплываешь мимо, давая этому отбитому время влюбиться насмерть. Его манит твоя недосягаемость, непохожесть на других. Ты взмахиваешь ресницами, а у него сердце вдребезги. Он хочет на себе твой взгляд! Он пропадает! Он чувствует себя сталкером и не понимает, что с ним. Но знает, что если не подойдёт, не сожмёт… если не убедится, что ты обычная, из плоти и крови, то уже никогда и ни с кем не найдёт себе места. Будет заглядывать в лица, искать твой чёртов презрительный взгляд! И думать, как было бы здорово, если б он не был знаком с тобой вовсе. Дай это зрителю! Пусть зал в тебя влюбится!