Книга Котенок Шмыг, авария и полный мандарин!, страница 31 – Яна Лари

Я вся сосредоточена сейчас на нашей близости, тону в голодном взгляде, что растекается по телу жидким пламенем.

— Чего ждём? — возвращаю Марату его же слова, теряя вместе с голосом и голову.

Сгиба у основания шеи касается его дыхание, заставляя зажмуриться, словно тысячи искр, обжигая, разом попали на кожу. Запах мужского парфюма: полынный, холодный, как будто кто-то поджёг абсент на морозе, дымной горечью оседает на лёгких, в горле, на языке. Дразнит. Туманит мысли. Пьянит.

Наша близость больше не кажется чем-то невозможным.

Ведь всё реально.

И жар, исходящий от поджарого тела.

И хриплое дыхание, шумное, рваное — его и моё.

И сумасшествие, поделенное на двоих.

Оно отключает самоконтроль, толкает в спину, вплетается в вены. Паучьим ядом разлетается в воздухе, насыщая тишину ожиданием. Разгоняет кровь, сгущая в голове туман, как от алкоголя. Оседает в груди тяжёлым, но пьянящим грузом — чем-то опасным и притягательным одновременно, соблазном, от которого не удержаться.

Щёлкает пряжка ремня, но стыда во мне больше нет, как и сомнений.

Я не чувствую потребности остановиться. Я вообще больше ничего не чувствую, кроме горячего дыхания на своей коже. И ещё адского, всепоглощающего возбуждения.

Марат опускает руку мне на плечо, едва ощутимо скользит костяшками по коже. Ключицы, ложбинка между ними, ниже и левее…

Большим пальцем он невесомо обводит сосок. Его вторая рука ложится на талию, притягивая ближе, властно сминая распаренную кожу.

Внутри становится щекотно от внезапной дрожи. Тягучая, горячая, похожая на рябь от брошенного в воду уголька, она поднимается пузырьками от низа живота к самому мозгу. Приятно очень... Очень!

Я выдыхаю рвано, со всхлипом, сминая на Марате рубашку, и дёргаю ткань наверх, оголяя скульптурное тело.

Он избавляется от своих вещей в два счёта, не переставая жадно скользить губами по моей шее, вдоль нижней челюсти за ухо. Там, наверно, какая-то эрогенная точка. Отклик в тысячи раз ярче, слепящий, как вспышка!

— Постой, а как же… — разочарованно вдруг вспоминаю про пулю. По всей вероятности, нас ждёт облом.

— Ни слова больше, — с агрессией в голосе перебивает Марат и уверенно опрокидывает меня на кровать.

Господи, он до слёз прекрасен!

Нависший надо мною торс мерцает в полумраке.

На нём лишь вязь татуировок. Чернила и пигмент.

На мне — тепло его дыхания и больше ничего. Ни страха, ни сомнений.

— Постой… — теперь уже в его мутном, расфокусированном взгляде мелькает озадаченность. — Ты же не собиралась мне сказать, что я буду первым?

— Не будешь.

Это правда. Хоть опыта у меня нет, по сути. Один-единственный раз по пьяной глупости совсем не вызвал желания повторить.

Плавный удар — и он уже во мне. Дышать сложно... поверить в исцеление ещё сложнее. Или Антон чего-то там недопонял, или меня развели как полную дуру! Но думать о чём-то сейчас смерти подобно.

Мне так хорошо от того, что он внутри, так заводит заданный ритм! Первобытный, жёсткий, правильный.

Глядя друг другу в глаза, мы синхронно двигаемся. Хрипло хватаем воздух ртом, но так ни разу не соприкасаемся губами. Возможно, мыслю старомодно, но это для влюблённых. А между нами только злость и химия. Ну, может, ещё что-то — смутное, острое как бритва.

Я себя плохо контролирую, кричу как сумасшедшая.