Книга Котенок Шмыг, авария и полный мандарин!, страница 32 – Яна Лари

Боже, как хорошо, как это восхитительно!

Мышцы горят огнём от долгой, жёсткой встряски. И на исходе сил, когда немыслимое наслаждение уже граничит с болью, оргазм обрушивается на меня убийственным цунами. Я обвиваю шею Марата руками, натягивая волосы на его затылке между пальцами.

За ослепительной чертой, что делит до и после, нет ни забот, ни мыслей, ничего. Я в полной невесомости.

Он в несколько толчков меня догоняет, чем продлевает отголоски сладких спазмов. Придавленная весом накрывшего меня мужчины, я вспоминаю, что не видела на нём презерватива.

У меня как раз безопасные дни, но всё же.

Не только беременностью опасны случайные связи…

Под эндорфинами я толком не способна злиться. Поэтому решаю не выяснять, кто крайний. Пусть даже Орк в очередной раз доказал, какой он феерический мерзавец.

— Даже импотент из тебя никакущий, — вздыхаю, перебирая его волосы.

М-да, вывела мужика на чистую воду, трындец…

Марат

Помнится, как-то за бокалом вина сказал мне Антоха любопытную фразу: «Запомни, брат, в сексе неважно была ли прелюдия и сколько длился процесс. Насколько он удался, определяет конец».

В случае с Ладой конец просто убил.

Всякое мне говорили за двадцать с лишним лет. Но... никудышный импотент?!

Вердикт переплюнул претензии всех моих бывших женщин. После таких конклюзий не то что выпить хочется — впору бежать к психологу!

Это, блин, как вообще? Мне радоваться? Плакать?

Впервые ощутив потребность поболтать в постели, резко приподнимаюсь над притихшей гадиной.

— Что, повтори?

— Поздравляю, говорю. Твоей кувалдой хоть сваи забивай! Я тоже удивилась.

По смыслу комплимент, по логике — хрень полная.

— А удивилась почему? — ищу в чём здесь подвох.

— По кочану, — бурчит сердито Лада. — Я, может, спать с тобой вообще не собиралась. Это всё Антон!

И замолкает. При этом смотрит на меня с обидным осуждением, как будто пять минут назад была в дрова, а я ею, подлец такой, воспользовался. Но это ещё ладно. Куда важнее — брат мой здесь при чём?

— Не понял, Антон тебя раздвинуть ноги, что ли, надоумил?

Зачем — уже другой вопрос, не менее насущный. Как и причина, по которой Лада хватается за голову.

— Перестань куражиться, твой брат мне всё рассказал. И про бандитскую пулю, и про проблемы с потенцией.

— Что-что рассказал?..

— Что детородный орган тебе даже домкратом не поднять! Знаешь, как тебя было жалко? Считай, ни любви, ни семьи нормальной. Мало того что нелюдимый и бешеный, так ещё даром никому не нужный. Блин, я дура, да? — Она вдруг прекращает поток словесного идиотизма, округляет глаза. — Получается, Антон соврал?

— Ебать ты скудоумная, — выдыхаю шумно, за что меня незамедлительно бьёт током. Болезненно, но материться хочется ещё сильнее.

Вскакиваю с кровати и в бешенстве подбираю с пола брюки.

Я что, похож на мужика, с которым можно переспать только из жалости?

Охренеть поворот! Кому расскажешь — не поверит.

— Трындец. Вы меня развели как лохушку последнюю, — сокрушается Лада, торопливо влезая в халат. Но, едва затянув пояс, стреляет в меня рассерженным взглядом. — Вот какого чёрта ты на меня полез? На скудоумную.

Вы посмотрите на неё, какая цаца. Может, я ей ещё нож к горлу приставил и стонать приказал?

— Башню сорвало. — Щёлкаю ремнём. — Просто у меня женщины давно не было. Ты ещё в этом блядском халате…