Книга В пятьдесят первая любовь вернулась врагом, страница 72 – Андрей Левинский

— Всё-таки Витя тебе не сказал тогда?

Я покачала головой.

Вчера она объяснила: звонила два лета назад, когда у неё ушла сотрудница. Мой телефон оказался недоступен, и она набрала Виктора — его номер тоже сохранился со старой работы. Он ответил, что я со сметами закончила, мне хватает хлопот с домом.

— Я ещё подумала, хорошо устроилась, — сказала Татьяна. — Свой бизнес, река под окнами. Не то что мы.

Я подцепила вилкой кусок морковки.

— Могла бы мне потом набрать.

— Могла. Не набрала.

Татьяна не стала объяснять, сколько у неё было дел. Я была ей за это благодарна, хотя обида никуда не исчезла.

В то лето я сама говорила Виктору, что устала. Он предлагал съездить вдвоём на море после сезона. Мы не съездили: потёк котёл, заболела горничная, потом он занялся очередной стройкой. Я помнила, как благодарила его за заботу, когда он отодвигал от меня рабочие бумаги: «Хватит тебе на сегодня».

Иногда мне действительно хотелось, чтобы их отодвинули. Но про работу у Татьяны я бы хотя бы подумала.

— Я теперь тебе напрямую звонить буду, — сказала она.

— Теперь больше некому.

Она перестала жевать.

— Марин, прости. Я не так…

— Да нормально ты сказала.

Я отпила воды и спросила, можно ли забрать файлы домой. Татьяна переслала их, мы записали, что именно я должна сдать. Договорились, что по незнакомым позициям я сначала задам вопросы, а не начну изображать специалиста, который помнит всё на свете.

Восемнадцать тысяч всё ещё не были заработаны. Но у меня уже лежала в сумке работа, за которую собирались платить, а не благодарить семейным ужином.

На лестнице я остановилась и написала Алексею: «Взяли на пробу».

Он ответил: «Поздравляю. Как сама?»

«Туфли жмут».

Телефон сразу зазвонил.

— Ты где? — спросил он.

Я назвала улицу.

— Так это рядом со мной. Зайдёшь? У меня час до выезда.

— На час и зайду.

Алексей встретил меня в футболке, с полотенцем через плечо.

— Сразу говорю: обеда нет.

— Я уже поела.

— А то ты так нарядилась, что я испугался.

Я сняла туфли прямо на коврике и выдохнула. Алексей посмотрел на красную полосу на пятке, молча ушёл в комнату и принёс коробку с пластырями.

— Мне маленький.

— Сама выбери, я в них путаюсь.

Он поставил коробку рядом. Я заклеила пятку, убрала обёртку в сумку и пошла за ним босиком.

Мне почему-то было неловко смотреть по сторонам. В гостинице я замечала всё сразу: сколотую чашку, пятно, чужой халат на перилах. Здесь старалась не глазеть, будто могла увидеть что-нибудь, чего он ещё не собирался мне показывать.

Квартира оказалась обычной. У окна сушилась рубашка, на стуле лежали рабочие брюки. На холодильнике магнитом была прижата записка с временем замены счётчика. У чайника стояла одна чашка.

Алексей достал вторую из шкафа и сполоснул.

— Редко гости? — спросила я.

— Чаще я куда-нибудь езжу.

— К маме?

— И к ней.

Он налил чай. Я села за стол, вытянула ноги, потом спохватилась и убрала их под стул.

— Да сиди ты, — сказал он. — Здесь не Татьяна.

Я рассказала про компьютер, про гречку и про ошибку, которую чуть не отправила в замечания. Алексей слушал, иногда переспрашивал. Ни разу не предложил сам проверить расчёт.

— Посмотришь потом? — спросила я наконец.

Он поднял глаза.

— Если понадобится. Только это Татьянин заказ. Спроси сначала, можно ли мне показывать.