Книга В пятьдесят первая любовь вернулась врагом, страница 73 – Андрей Левинский

— Ладно.

Мне стало спокойно от его ответа. Не нужно было ни отказываться от помощи заранее, ни немедленно выкладывать перед ним всю папку.

Он сел рядом, и я заметила у него на переносице след от очков.

— Ты теперь в очках читаешь?

— Уже несколько лет.

— А при мне не надевал.

— При тебе я в основном делал умное лицо. Оно и без очков получается.

Я рассмеялась. Алексей взял меня за руку и потянул к себе. Я пересела ближе; он коснулся губами моего виска.

— Рад за тебя, — сказал он тихо.

Я хотела отшутиться про восемнадцать тысяч и двадцать восемь миллионов, но не стала. Положила голову ему на плечо. Сквозь футболку пахло тёплой кожей и стиральным порошком. Я услышала, как он глубоко вдохнул, и сама обняла его крепче.

Мы поцеловались. Его ладонь медленно прошла по моей спине и остановилась у талии. Я прижалась ближе, чувствуя, как он удерживает меня, не торопит, хотя дыхание у обоих уже сбилось.

На столе завибрировал его телефон.

Алексей тихо выругался.

— Работа? — спросила я.

— Да.

— Возьми.

Он ответил, не отпуская моей руки. Сказал, что выедет через пятнадцать минут. Я посмотрела на часы и не поверила: мой час уже почти закончился.

— Мне тоже пора, — сказала я, когда он отключился.

Он провёл большим пальцем по моей ладони.

— Марин, останься как-нибудь. Когда не надо будет через полчаса бежать.

Я посмотрела на его вторую чашку. На рубашку у окна. Потом на него самого.

— Я подумаю, — ответила я.

— Подумай.

У двери он присел и перестегнул ремешок моей туфли посвободнее. Мне сделалось жарко от этого простого движения. Он поднял голову, мы встретились глазами, и я едва не сказала, что могу остаться прямо сейчас.

Но на кухне лежали его рабочие бумаги, а дома ждали мои.

Во второй половине дня Елена переслала ответ поставщика. Нашлись подтверждения обеих доставок: на склад — товары на сто тридцать две тысячи, на Лесную — на триста пятьдесят. В листе доставки на Лесную стояла подпись Даши. Дочь посмотрела копию и узнала свою подпись без спора.

Потом сама открыла старую переписку с Антоном. Нашла сообщение с адресом и кодом подъезда, ниже — фотографию коробок и своё: «Всё привезли. Папе спасибо скажи».

Мы сидели рядом. Я узнала край коврика на фотографии, сумку с Полининой сменкой у двери. Помнила, как приезжала к ним тогда с кастрюлей котлет и ругалась, что рабочие запачкали лестницу.

Даша переслала переписку своему адвокату.

— Теперь хоть понятно, куда делось, — сказала она.

— Да.

Елена по телефону подтвердила только это: маршрут партии удалось восстановить. Полную расписку Надежды Андреевны и слова Антона о расчёте за работу предстояло сопоставить с остальными бумагами. Никакие триста пятьдесят тысяч от одного найденного сообщения к людям не вернулись.

Даша ушла звонить. Я села за Татьянины файлы, но несколько раз ловила себя на том, что вместо таблицы смотрю в сад.

Дочь ходила там вдоль забора. Сначала быстро, потом остановилась и долго слушала. В какой-то момент коротко засмеялась. Знакомо, по-домашнему, как смеялась с Антоном раньше.

Я отвернулась к экрану.

Минут через двадцать Даша вошла в кабинет.

— Мам, мы завтра домой поедем.

Я сняла очки.

— Ты с ним помирилась?

— Нет.

— Тогда…

— Он согласился пока пожить отдельно. Я хочу домой с детьми. К себе.

Даша стояла у двери, ожидая, что я скажу. Я смотрела на неё и пыталась понять, почему мне не стало легче.