Книга В пятьдесят первая любовь вернулась врагом, страница 83 – Андрей Левинский

Кирилл пришёл без пакетов. Позвонил от калитки, вошёл и сразу спросил, что случилось.

Я рассказала. Он дослушал до слова «оценка» и отодвинул стул.

— Ты же говорила, не продаёшь.

— И сейчас не продаю.

— Но уже готовишься.

— Я хочу узнать стоимость.

Он прошёлся по кухне, остановился у двери на веранду.

— А жить где будешь?

— Пока здесь. Кирилл, я ещё ничего не решила.

— А потом? У Воронова?

Я посмотрела на сына. Он стоял ко мне боком, и видно было только ухо — ярко-красное.

— Почему ты так спросил?

— Нормально спросил.

— Нет. Ненормально.

Он обернулся.

— Мне Оксана ничего не рассказывала, если ты об этом. Я утром за зарядкой заезжал, она к калитке вынесла. Я ещё в машине сидел, когда он вышел.

— Вчера?

— Позавчера.

Я вспомнила, как после ухода Алексея заговорила с Оксаной о гостях. Кирилл в это время был совсем рядом, а я не знала.

— Почему не подошёл?

— Не захотел.

Он сел напротив меня.

— Мам, я не знаю, как к этому относиться. Папы года ещё нет.

Я посмотрела на сына и почувствовала знакомый соблазн: начать оправдываться. Сказать, что мы с Алексеем встретились давно, что с Виктором было не всё так просто, что я тоже живая. Объяснить, пока Кирилл не даст мне разрешение.

— Я папу помню, — сказала я. — Каждый день.

— А Воронов?

— А Лёша мне нужен сейчас.

Кирилл опустил глаза.

— Он пришёл отнимать дом.

— Я помню, как он пришёл.

— И теперь ты его продаёшь.

— Остановись. Это не одно и то же. И дом я пока не продаю. Я в третий раз говорю.

Сын потёр ладонями колени. Я никогда не замечала раньше, как он похож на Виктора именно в этом движении.

— Просто всё сразу, — сказал он. — Я приезжаю, тут чужой мужик. Даша с детьми обратно уехала. Теперь дом…

— Он тебе чужой. Мне нет.

Кирилл резко выдохнул, но спорить не стал.

Я придвинула к нему стакан воды, который он так и не тронул.

— Ты можешь злиться. Только не спрашивай меня, где я буду жить, таким тоном, будто я уже сбежала к мужчине и всех бросила.

Он поднял глаза.

— Я не так хотел.

— А я так услышала.

Мы помолчали. Потом Кирилл спросил, сколько я должна Оксане. Я показала ему список, не прикрывая ладонью суммы.

— Я могу раньше вернуть остаток, — сказал он. — За съёмку доплатят, тогда…

— Когда доплатят, вернёшь. Пока не обещай раньше срока.

Он кивнул и опять посмотрел в сад.

— Мне тут нравилось, — сказал он тихо.

— Мне тоже нравится.

— Я не про дом. Ну, и про дом тоже.

Я ничего не ответила. Позволила ему посидеть и не искать слов получше.

После его ухода я позвонила Елене. Мы договорились запросить условия у независимых оценщиков, не связанных ни с покупателем, ни с Алексеем. Пока только стоимость работы и сроки. Елена ещё раз уточнила, что оценка не обязывает меня продавать дом и не заменяет расчёт по иску.

Потом сказала:

— Игорь прислал копии того, что принесла Миронова. Перешлю вам. Оригиналы остались у него.

Я открыла письмо на ноутбуке уже вечером, когда гости ушли гулять, а на кухне всё было убрано. Сначала шли переписка и сообщения, затем — сканы буклета. Обложка потёрлась на сгибе; на ней был нарисован дом, в котором никто из этих людей так и не поселился.

На одном развороте Алексей стоял на стройке в каске. Именно про такой снимок говорила Надежда Андреевна: показывала соседям, вот, мой сын. Под фотографией шёл текст о проверке качества.