Книга Один день в октябре, страница 15 – Маруся Хмельная

Магдайлер

Тишина, в которой мы проснулись, наконец-то была не пустой или зловещей, она была насыщенной, плотной, как воздух перед грозой, но грозой, что несет не разрушение, а очищение.

Я лежал, прислушиваясь к ритму этого тела — к сердцу, что билось ровно и уверенно, к легким, что вдыхали полной грудью.

Виталина молчала, но ее молчание было сосредоточенностью перед новым, ответственным этапом. Я чувствовал, как ее воля, закаленная в огне шести повторяющихся поражений, кристаллизуется в твердую уверенность и решимость.

«Они понимают только силу», — сказала она тогда в ярости, и ошиблась. «Они понимают только границы», — поняла она сейчас, в тишине.

Сегодня не будет ни уступок, ни атак. Сегодня Виталина займет свою территорию и очертит ее неприступные рубежи.

— Я готова, — прозвучал ее мысленный голос, и в нем не было ни тени сомнения.

Мы повторили вчерашнее пробуждение Артема и завтрак с ним. Это была правильная тактика, и не стоило с нее сбиваться. А потом, отправив сына в школу, Виталину ждал разговор с мужем.

Он пил кофе на кухне, уставившись в планшет. Вчерашняя его ярость выдохлась, сменившись привычной холодной маской.

Виталина сделала глубокий вдох, и я позволил ее воле течь через меня, став просто инструментом, рупором ее новой решимости.

— Сергей, нам нужно поговорить, — начал я, и голос Виталины звучал спокойно и ровно, без прежней дрожи или вызова.

Он медленно поднял на меня взгляд, ожидая истерики или упреков.

— Я слушаю.

— Я согласна на развод.

В воздухе повисла тишина. Он не ожидал этого. Он ждал борьбы, слез, попыток удержать — всего, что давало ему ощущение контроля.

— Но, — в голосе зазвенела сталь, которую Виталина в себе отыскала, — мы сделаем это цивилизованно. Я настаиваю на равных правах на участие в жизни Артема. Совместная опека, четкий график, никаких игр в прятки. Его благополучие — наш общий приоритет. Ты его отец, и он должен видеть тебя, иметь возможность гордиться тобой. Не как кошельком, а как отцом. Я не позволю ему пережить боль, через которую прошли мы с тобой при разводе родителей.

Сергей смотрел на жену, и его маска треснула. В глазах мелькнуло то ли удивление, возможно, даже тень уважения. Он видел перед собой не жертву и не истеричку, а равного партнера, предлагающего разумные условия.

— Я… я подумаю, — произнес он, отводя взгляд.

Впервые за многие годы их диалог не был битвой. Он был переговорами.

На работе нас ждал Алексей. Он приблизился с той же папкой, с той же сладковатой ухмылкой. Но на сей раз Виталина не стала ни игнорировать его, ни вступать в препирательства.

— Идем к Петру Николаевичу, — скомандовала она.

Мы направились в кабинет начальника. Алексей, недоумевая, поплелся следом.

— Петр Николаевич, — сказал я, едва переступив порог, — чтобы избежать недопонимания в будущем, хочу представить итоговый отчет по проекту «Аквилон»», — я протянул ему распечатку. — Здесь мои исходные черновики, промежуточные расчеты и финальные цифры. А также те «исправления», которые предложил Алексей. Как вы можете видеть, они практически дословно повторяют мои наработки, внесенные неделю назад.

Алексей побледнел. Начальник, пробежавшись глазами по документам, нахмурился.

— Я разберусь, — сухо сказал он, бросая на Алексея взгляд, не сулящий ничего хорошего.