Книга Сага о Вечных, страница 135 – Лизавета Мягчило

Уставший Ульв в первый раз упал.

Она бежала так, как никогда до этого не бегала в жизни.

Ныла каждая косточка, каждая мышца, пока в легких горело, оплавляло все естество пламя.

Тебе нужен чертог, созданный из серебра. Огибай Вальхаллу, он будет через пару небольших залов.

Расстояние до Валаскьяльва упрямо не желало сокращаться. А ей был дорог каждый миг, каждый удар собственного сердца заставлял нестись вперед стрелой. Бу-туп. Бу-туп. Где-то глубоко под кожей. Пугая еще сильнее своей гулкостью, своим шумом, плавящим вены. Бу-туп. Бу-туп. Ее сердце так жестоко частило, когда сердце Ульва могло в любой миг остановиться.

Он не выдерживал, Вигдис видела, как крупные бусины пота скользили за воротник черной кольчуги, как разметавшиеся пламенем рыжие пряди стали липнуть к щекам и шее. Сосредоточенный, хладнокровный. Когда она выбегала за двери Вальхаллы, он увернулся от рубящего удара Торстейна, направленного снизу вверх. Сын Одина наигрался и хотел покончить со всем, каждое его движение сочилось ядовитой нетерпеливостью.

Бу-туп. Бу-туп. Страх ушел, когда обе руки уперлись в тяжелую дверь, с хрипом, раздирающим глотку, Вигдис уперлась ногами в высокий порог и толкнула, распахивая их настежь силой врезающегося тела. Остатки воздуха выбило из груди, она оступилась, проезжая на коленях по гладкому серебряному озеру пола. Мельком в чистом отражении она успела заметить посеревшие от напряжения сжатые губы, заострившиеся черты. Безумный взгляд загнанного в угол зверя.

Один ошибался, считая, что впустил в Вальхаллу одно из чудовищ, жизнь которого нужно непременно оборвать. Нет, мост пересек еще один монстр, его несли любящие руки. И теперь та, чье бегство осталось незамеченным, та, которую всегда считали добычей и никогда хищницей, выравниваясь во время бега, врезалась всем телом в трон Всеотца. Отправляясь в неизвестность, чтобы убить его сына.

Серебро трона опалило, боль была кристальная, ослепляющая. Упирающийся в спинку хребет выгнуло дугой, пока Вигдис широко раскрытыми, ничего не видящими белоснежными глазами перебирала один мир за другим. Они мелькали единым слитным пятном. На мгновение показалось, что она не справится, попросту лишится зрения – такое по силу богам. Не маленькой умирающей девочке.

Она видела Железный лес, видела ледяные воды, которые пронзало длинное змеиное тело, способное переломить драккар. Она видела мрачный, лишенный красок Хельхейм и дальний остров, на котором не было ничего, кроме распластанного, по-щенячьи тонко и надрывно подвывающего волка. Она видела… Видела гигантские корни великого древа. Они оплетали весь мир, давали кров трем норнам. И не было под их сводами ни времени, ни места, ни запаха. Поглощающая, втягивающая в себя пустота, исчерченная десятками, сотнями серебряных пульсирующих нитей. И тогда Вигдис разжала сведенные судорогой пальцы, отпустила подлокотники. Чтобы потянуться навстречу пустоте.

Я не знаю, будет ли больно, но ты должна выжить. Слышишь меня, ты должна ради него выдержать.

Боли не было, всю ее сожрал страх, выгрыз остальные эмоции. Неспособный насытиться, он рисовал в ее разуме образы. Шептал, вылизывая тысячами ледяных языков. Напоминал о снах, в которых она теряла Ульва, а на землю падали бесполезные гнилые яблоки.