Книга Сага о Вечных, страница 21 – Лизавета Мягчило

Два жеребца успели встать на дыбы, раздался оглушающий грохот опускающихся друг на друга копыт, над лугом разнеслось гневное ржание. Он не успевал… Скьони дернулся вперед, вцепился зубами в холку соперника, потянул на себя, пытаясь завалить. Молодой, сильный, он прошел не одну битву, не один воин пал под его копытами. Мышцы на теле животного Хролфра напряглись, он дернулся, вырываясь. Развернулся так быстро, что у спешащего Ульва заперло дыхание: удар задними копытами в бок почти заставил его скакуна упасть. Звук оказался настолько громким, что его было слышно за гулко шумящей в ушах кровью, злость распаляла, топила в себе разум. Сзади уже бежал Хролфр. Дрожала земля, низкое звериное ржание отбивалось вибрацией по воздуху. Животные снова взвились на дыбы, засучили по воздуху длинные мускулистые ноги.

И Ульв, беззвучно вторя проклинающие вопли задыхающейся Вигдис, поднырнул под пролетевшим у виска копытом, схватился за седло. Когда Скьони начнет опускаться, у него будет шанс вскочить на его спину. Мгновение, от которого зависит, продолжится ли бой скакунов. И он прыгнул. Вцепился в гриву, зажимая бока так, что свело мышцы. У самого лица мелькнули зубы пытающегося вцепиться в холку противника жеребца, Ульв ударил плашмя ладонью, отводя атаку коня в сторону. Подоспевший Хролфр вцепился в ремни оголовья, с разъяренным криком потянул на себя сопротивляющееся животное. Скьони встал на дыбы снова. Но в этот раз они были едины – ветер свистел в ушах Ульва, бросал в глаза гриву. А пальцы успокаивающе скользили по холке, похлопывали, призывая остыть, прекратить свой бой.

Драчунов пришлось развести по разные стороны привала и привязать к деревьям – нет-нет, а над полем пролетало возмущенное ржание, копыта предупреждающе выбивали клочья травы и земли. До синхронного окрика хозяев, заставляющего снова опустить головы, зло фыркая в примятую траву.

После привала Ульв не рисковал подъезжать к Вигдис, да и Хролфр вел своего коня куда аккуратнее, больше не раздалось ни единого щелчка зубов.

Остановиться на ночевку они решили у кромки леса: небольшую поляну полукругом окружали жмущиеся друг к другу ели, под их пологом разрастался высокий папоротник и пушистые лишайники, где-то совсем рядом раздались резкий высокий лай лисы и шуршание. Должно быть, самец выбрался на ночную охоту и что-то не поделил с другими мелкими хищниками. Вдоль дороги, в отдалении, уже разгорались костры – люди готовились отходить ко сну. Они припозднились, Хролфр нередко останавливал пытающегося сорваться на трусцу жеребца, волнуясь о том, как перенесет дорогу дочь.

— Вот и все, теперь можно спешиваться… – Хитро прищурившись, Ульв мягким движением соскользнул с седла, проезжаясь по гладкому светлому боку Скьони поясницей и лопатками. Сзади хохотнул Хролфр, выдохнул: «Настоящий скрумари^[15]» – и тяжело перекинул ногу, спрыгивая на землю.

А Вигдис смотрела на друга из-под полуопущенных светлых ресниц, на щеках разгорался приятный, красящий ее румянец. Ульв застыл у бока Каисы, облокотившись на спину возмущенно фыркнувшей лошадки у колена подруги. Смущающаяся, искренняя, рядом с ней он чувствовал себя мужественнее, чем на полях битвы. Рядом с ней он ощущал себя не просто сильным – способным свалить с ног йотуна.