Книга С тобой по краю, страница 107 – Анна Мишина

— Люблю тебя, – говорит охрипшим голосом и смотрит-смотрит, – хочу, чтобы ты знала. Всегда любил, но боялся самому себе в этом признаться.

Его взгляд останавливается на моих губах и он впивается своими, не дав мне возможность ответить на его слова. Да и я не знаю, что ответить. Сейчас я чувствую только напор его горячих губ, его язык, который вторгся в мой рот и занимается исследовательской деятельностью. Слов нет, одни сумасшедшие, жгучие эмоции. Накрывает, как цунами. Отвечаю на поцелуй, не могу не ответить. Обнимаю его, впиваясь ногтями в ткань пальто. Боюсь отпустить, иначе упаду. В ногах слабость жуткая. А внутри разгорается пожар. Всхлипываю ему в губы, не в состоянии выдержать этот шквал эмоций.

— Тише, маленькая, – отрывается от моих губ, прижимает к себе.

Поток слез прорвал плотину. Меня потряхивает в его руках. Я так хотела это услышать. Так хотела! А услышав спустя два года, оказалась не готова к его признаниям.

— Прости, – говорит мне в волосы. – Не хотел тебя расстраивать.

Молчу, шмыгая носом.

— Поедем со мной? – просит.

Я хочу возмутиться, но он не дает, продолжая говорить.

— Нет, – качает головой, обхватывает мое лицо руками и смотрит в глаза. – Не сейчас. Я понимаю, хоть и идиот, – мягко улыбается. – Подумай. Как будешь готова. Я подожду, малыш, слышишь? – и снова целует меня в губы. – Обещаешь, что подумаешь?

Киваю. И робко улыбаюсь. Мне хочется ему верить. Очень хочется.

— Все, мне пора. Иначе передумаю. И чтобы уехать, вам придется ехать вместе со мной, – улыбается нежно.

Обхватываю его ладони своими.

— Я позвоню, – обещает.

— Я буду ждать, – отвечаю и отступаю, выпуская его пальцы из своих.

Натан еще минуту смотрит на меня, будто хочет запомнить этот момент, и, сев за руль, срывается с места.

Павла

Не могу уснуть. Ворочаюсь с бока на бок и сон не идет. Внутри все струны вибрируют от напряжения. Волнение накатывает, укутывая в свой прочный кокон. Пульс частит, в груди давит. Поглядываю на часы. Ровно одиннадцать. Это все из-за сбитого графика. Только из-за него. Снова поворачиваюсь. Прислушиваюсь. Аришка спит. Но у меня больше нет сил лежать. Поднимаюсь, надеваю халат и выхожу из комнаты. Отца застаю в кухне.

— А ты чего? – спрашивает и разглядывает меня.

— Не могу глаз сомкнуть, – поджимаю губы и сажусь за стол.

— Сейчас чайку плесну, – поднимается и начинает разливать чай по кружкам.

Через минуту передо мной стоит чашка с горячим чаем. Лимон на блюдце и даже креманка с малиновым вареньем.

— Чего смотришь? – усмехается.

— Не хочется, – подпираю рукой лоб и закрываю глаза. – Что-то слабость дикая.

— Ты тут у меня чего? Болеть надумала? Привез твой москвич заразу нам московскую? – хмурится.

— Да ну что ты, пап, – отмахиваюсь.

— Тогда пей и иди спать, – командует.

И я слушаюсь.

Вернувшись в спальню, снова пытаюсь заснуть. На мгновение проваливаюсь в тревожный сон, но просыпаюсь от плача Арины.

— Т-ш-ш, – беру ребенка на руки и качаю. – Ты чего, сладкая? Все хорошо, – продолжаю убаюкивать. Малышка шарит ладошкой по груди. Это наш “успокоин”. Не медля, сажусь на постель.

Пока Арина ест, закрыв глазки, думаю. Сама виновата, вся на нервах и ребенок это чувствует. Дочь словно в подтверждение моих мыслей всхлипывает пару раз. Стираю подушечкой пальца слезинки с пухленьких щечек.