Книга Его (с)нежная девочка, страница 151 – Алекс Коваль, Анна Мишина

— Спасибо, – снова робкий взгляд из-под ресниц.

— Всегда пожалуйста. А касательно твоего вопроса, да, я не в восторге. Исключительно потому что не хочу делить время, которое мог бы провести только с тобой на кого-то еще.

— Согласна, это были самые волшебные дни. Здесь. С тобой наедине, Дам, – произносит мечтательно.

Я откладываю мобильный на стол и прижимаю спиной к себе своего сексуального поваренка Еву, которая уже активно замешивает тесто на оладьи. Что бы ни случилось, не отпущу. До последнего умолять буду, если она вдруг обидится или отвернется от меня, когда узнает правду. Но отпустить… не смогу.

— Но зато ты наконец-то выполнишь свое обещание, – заявляет малышка немного погодя.

— Какое это обещание?

— Ну, как же? Ты обещал мне, что еще поучишь стоять на лыжах. Но сначала завтрак, а потом мне нужно будет приступать к своим обязанностям. А вот вечером, после уборки, можно будет сходить покататься, да?

— Давай ты приступишь к ним завтра, м? – спрашиваю с надеждой переубедить.

— Почему это?

— Мы могли бы покататься на лыжах уже днем. А на вечер придумать другое приятное времяпрепровождение.

— Мы успеем и то, и другое.

— Ладно, тогда, может, потому что сегодня первое января и официальный выходной?

— Это в России, а мы в Швейцарии.

— Значит, потому, что я хочу провести этот день с тобой.

— Мы и так будем в пределах одного дома, – упрямо парирует девчонка, открывая пакет с мукой и хитро улыбаясь.

— Я хочу еще ближе.

— Ладно, в пределах одной комнаты, сойдет? – уже откровенно посмеивается Ева, забавляясь моей реакцией.

— Еще ближе, – шепчу на ушко, подбираясь ладонью к краю футболки. Снежинка вздрагивает, когда моя ладонь касается внутренней стороны ее бедра, но боевой настрой не теряет, заявляя:

— Ну-у-у, если еще ближе, я могу выделить тебе швабру, у меня их много.

— Ева! – вздыхаю я, посмеиваясь, уже по-настоящему готовый взвыть от ощущения своего бессилия рядом с этой кнопкой. Мной крутят и вертят, как госпоже угодно, и самое охеренное во всей этой ситуации то, что я это понимаю. Но хуже всего, что мне даже это нравится. То, как каким-то невиданным образом она делает из меня мягкого, как пластилин, и лепит все, что ей вздумается. В этих изящных тонких пальчиках, что сейчас насыпают муку в миску, полный и безоговорочный контроль надо мной.

— Ну что “Ева”? – смеется снежинка.

— С тобой же невозможно спорить, у тебя на все есть ответ.

— А ты не спорь. К тому же, я не хочу, чтобы из-за наших... м-м-м… отношений у меня были какие-либо поблажки от начальства или даже от тебя. У меня есть свои обязанности, а у тебя свои.

— Обычно я таким тоном строгого воспитателя разговариваю со своими тугодумами-подчиненными в офисе. Внимание, вопрос: что ты творишь со мной, снежинка?

Ответа нет, только гордо вздернутый носик и хитрая улыбка мне как доказательство того, что эта малышка понимает, какая у нее надо мной колоссальная власть.

Не удержавшись, осторожно щиплю задиру за ягодицу, да не вовремя. Ева вздрагивает и опрокидывает ложку с замешанным тестом не в миску, а прямо себе на футболку, охнув.

— Ой, футболка, черт! – бубнит, бросившись к раковине, торопливо вытирая водой растекающееся все больше пятно. – Испортила же, жалко...

— Да брось ты, – забираю у нее полотенце. – Выкинем ее, это всего лишь тряпка, не стоит из-за нее так убиваться.