Книга Новые детективные истории эпохи Мэйдзи, страница 122 – Анго Сакагути

Местные старожилы тоже мало что знали о божестве Ооками Инари.

Синдзюро со своими спутниками покинул деревню Ками, миновал руины усадьбы семьи Кадзи, заодно взглянув на древний курган, где нашли тело Дзёскэ, и под вечер добрался до села Ода – последней деревни в горах. Если свернуть с дороги и углубиться дальше в скальный массив, можно выйти к храму Ооками Инари. Даже местные жители мало что могли рассказать об этой святыне.

— Из всей деревни лишь один человек стал последователем Ооками Инари, – рассказали селяне. – Но, уверовав, он ушел в горы и там и остался жить. Паломники сюда, конечно, захаживают, но немного – за весь год через деревню в сторону гор проходит человек сорок, ну, от силы пятьдесят. Говорят, что со стороны Агухары^[99] народу идет больше, чем отсюда.

Больше ничего нельзя было понять. Оставалось лишь отправиться прямо в логово этого тэнгу.

— Кто знает, какие демоны и заклятия поджидают нас впереди… Когда настанет решающий миг, рассчитываю на вас, господин Идзумияма, – сказал Синдзюро с улыбкой.

Тороноскэ мрачно кивнул. Вид у него был такой, будто всякая уверенность покинула его.

* * *

На следующее утро их отряд заручился проводником из местных и углубился в горы.

Около трех часов они поднимались по извилистой горной тропинке и, наконец, добрались до главного святилища Ооками Инари. Оно стояло на небольшом плато у самой вершины горы. Вокруг дома синтоистского жреца, называвшего себя потомком великого божества, беспорядочно жались десяток с лишним убогих лачуг – жилища верующих, поселившихся здесь. Само святилище Инари находилось еще выше, примерно в пяти-шести тё вверх по склону.

Только жилище жреца немного напоминало настоящий дом, но и оно было сколочено из бревен и коры и не имело стен в привычном смысле.

Когда Синдзюро и его спутники встретились с хозяином, они поразились. У того и вправду было лицо совсем как у тэнгу. Нос, правда, не такой длинный, как у театральных масок, но выдающийся – мастер меча и поэт Сирано^[100] даже рядом не стоял. Глаза – две «золотые чаши»^[101]: впадины, похожие на жерла вулканов, а в их глубине зловеще сверкают круглые глазные яблоки. Цвет лица напоминал коричневатую бумагу сибугами.

Встретив их, жрец-тэнгу назвался потомком Великого Ямато-Оонэ-Ооками и представился как Дайками Дайдайхико. Жена у него была, но детей так и не родилось. Ему перевалило за пятьдесят, и на нем предстояло оборваться роду Ооямато-Оонэ-Ооками. Потеря родословной и древних документов стала лишь предзнаменованием этого часа. Говорил он спокойно, но в его словах сквозила скрытая буря – то ли скорбь, то ли жуткая, пугающая печаль.

— В Токио, где мы живем, обнаружен человек, убитый стрелой божества Инари. Вам что-нибудь об этом известно?

Когда Синдзюро задал этот вопрос, тэнгу обвел его и всех присутствующих пронзительным взглядом своих впалых глаз. Казалось, он насторожился.

— Однажды священная стрела поразила мужчину, – произнес он. – Его нашли мертвым в усыпальнице Великого божества. На ежегодном празднике пятнадцатого ноября от святилища на вершине горы я выпускаю тридцать божественных стрел по всем направлениям^[102]. Куда они улетят и кого убьют – решает только божество. Мне цель божественных стрел неведома.

Отшельник-тэнгу, казалось, должен был быть простодушным, ведь он общался лишь с горсткой своих последователей, однако в его взгляде таился коварный ум, точно у злодея, искушенного в мирских делах.