Книга Новые детективные истории эпохи Мэйдзи, страница 167 – Анго Сакагути

— Вы говорили, что Кано заявился к вам разъяренный и пригрозил перевернуть дом.

— Я говорил? А, ну да. Было такое. Обещал привести рабочих с утра пораньше и вскрыть потолок, ободрать стены, нас обыскать с ног до головы, даже если придется залезть во все дырки. Мы тогда жутко перепугались.

— А когда точно это было?

— Ох, ну, если судить по погоде, наверное, март или апрель.

— После исчезновения Коханы?

— Да, Коханы тогда не было. Я помню: когда мы обсуждали его визит и обещание залезть во все дыры, то остались вдвоем. К слову, он так и не исполнил угрозу.

— Значит, и отверстия ваши никто не трогал?

— Да, несмотря на все угрозы, этот негодяй так и не явился. С тех пор мы его не видели.

— Он приходил к вам один в последний раз, так ведь?

— Верно.

— Значит, Конума с детьми втроем обыскивали дом и достали у вас из-за пазухи три тысячи иен в какой-то другой день?

— О, точно-точно, как-то раз они отняли у меня три тысячи иен. Тогда мы только переехали сюда.

— А не произошло ли еще каких-либо значимых событий в тот день?

— Других событий? Это каких?

Кюгоро с удивлением посмотрел на Синдзюро. Его замешательство казалось неподдельным. Похоже, он и вправду забыл.

— После обыска дома Кохана ушла и пропала без вести.

— Что? Кохана?.. Ах, вот как. Точно. Значит, это случилось тогда.

— Похоже, ее уход не слишком вас обеспокоил. А какое-то время спустя объявился Кано, чтобы пригрозить, что собирается обыскать дом… Кроме двух этих случаев, он здесь не появлялся?

— Нет, только дважды.

— Значит, один раз он был тут тридцатого января, а какого числа было его второе посещение, не помните?

— Ой, да я и сегодняшнего числа не знаю, что уж говорить о прошлом. Но я помню, что примерно в то время в окрестностях показывали женское сумо.

— Я редко бываю в этих местах и не слишком знаком с местными новостями. Где и когда показывали сумо?

— Я только знаю, что где-то неподалеку.

Ответы Кюгоро и Хамако не внушали большого доверия.

Распрощавшись с ними, Синдзюро отправился в родные края Кайсю, район Хикава, где жила семья нищего барона Конумы. Там он извинился перед Масако за неучтивость в прошлую встречу и спросил у нее:

— Письма, которые были предметом шантажа, вы по просьбе брата хранили в своем комоде, так?

— Как проницательно! Верно. Я отдавала по одному письму, когда он просил. Хотя лично меня не вдохновлял столь неприглядный способ поживиться.

— Так я и думал. А когда вы в последний раз видели стопку писем?

— Когда он в последний раз просил выдать ему письмо. Где-то недели за две до обнаружения пропажи.

После этого Синдзюро отправился побеседовать с бароном Конумой. Он посочувствовал ему – мол, наверняка пропажа сына его беспокоит, однако тот покачал головой.

— Да нисколько я не волнуюсь. Даже не припомню, когда он перестал показываться на глаза. Это Масако нынче какая-то уж больно чувствительная. Хотя и она не помнит точно, когда именно он пропал. В нашем доме не принято интересоваться делами других.

— А кто же тогда вспомнил дату его исчезновения?

— Одна из служанок. Кано любитель наивных девчонок и ловко подцепляет их на крючок. Неудивительно, что она поплыла, – выдал Конума.

Синдзюро выслушал и служанку. Вот что она рассказала:

— Это было пятнадцатого марта, вечером. Он рано поужинал, ушел из дома и больше не вернулся. Я не заметила в его поведении ничего странного. Он только приговаривал, что придется всю ночь торчать на улице, несмотря на холод. Мол, надо бы одеться потеплее, чтобы не простудиться.