Книга Новые детективные истории эпохи Мэйдзи, страница 62 – Анго Сакагути

Тень лежала повергнутая. Оомото Сокю распластался на том самом месте, где только что стоял в оцепенении.

Не колеблясь ни минуты, эксперты и свидетели из числа известных специалистов и знати пришли к единому мнению; более того, без всяких обсуждений они просто обменялись взглядами, и, казалось, все решилось мгновенно.

Маркиза Оотомо Сокю увезли в палату психиатрической больницы прямо с места происшествия. Хотя, возможно, правильнее будет сказать, что с того момента он перестал быть маркизом. Или даже – человеком. Или даже вернее будет сказать, что этот упавший в обморок человек – не более чем тень.

Неужели клан Оотомо, правивший южной провинцией на протяжении тысячи лет, погиб в одночасье? После него остались лишь огромные сокровища. Неужели они перейдут в руки Синобу?

* * *

Усами Мититаро с ученой внимательностью вслушивался в рассказ своей жены о случившемся, стараясь понять и запомнить слова одного из действующих лиц этой драмы. Однако мирские дела коварны, их всевозможные стороны не по-научному сложны, поэтому вопреки всему всегда находится важная деталь – житейские тонкости, которые ученому легко проглядеть. Зато порой он, напротив, с поразительной точностью улавливает то, что обычно ускользает от глаз людей, хорошо сведущих в мирских делах.

Кроме того, хотя он чаще других упускал из виду самые житейские детали, как только он их обнаруживал и принимал ко вниманию, он понимал их значимость куда глубже остальных и улавливал суть с редкой проницательностью.

У него полностью отсутствовал мирской интерес к несметному состоянию дома Оотомо, и долгое время он даже не догадывался, что и странный брак его шурина, и его собственный брак с Кацуко могли быть частью чьего-то замысла, связанного с наследством семьи.

Однако лишь теперь, когда он наконец заметил, то есть после того, как стала известна развязка трагедии, ознаменовавшаяся переводом шурина в палату психбольницы, возможно он стал первым, кто с поразительной остротой почувствовал необходимость заново пересмотреть все представление: его суть, его скрытую цель – начиная с самого начала.

Он доверял наблюдениям жены. Потому что знал, что она смотрит на вещи с верной позиции.

Когда его шурина вывели на суд Эммы и дядя с оскорбительной прямотой указал на жену того, задав вопрос, кем она ему приходится, тот не вспылил, а отвечал сдержанно, с решимостью, присущей лишь самым разумным: отвечать на заданный вопрос лишь правду.

Когда он увидел, что жену подменила служанка, на его лице мелькнуло удивление, но вскоре он сумел подавить его. И тогда, даже отвечая на второй, он не утратил решимости разумного человека, сосредоточенного лишь на том, чтобы дать правдивый ответ.

Облик первой служанки сменился на облик второй, но даже тогда он не утратил рассудительности разумного человека. Лишь когда он дал ответ на третий вопрос, в зале поднялся ропот. Говорят, что именно в ответ на смысл, который подразумевал ропот толпы, он внезапно принял отрешенный вид, однако эта реакция была вызвана не поочередной сменой облика женщин, а тем, что пока он, по своему убеждению, давал единственно верный ответ, среди гостей пробежал взволнованный шепот.

— Выходит, что появление каждой из трех женщин поодиночке не вызывало у шурина сильного потрясения, – заключил про себя Мититаро.