Книга Таксидермист, страница 17 – Андрей Северский

— Тогда ответ: вы сами использовали близкий метод.

В раздумье убрал фрагмент в отдельную кассету.

Пятьдесят лет назад такое не привлекло бы внимания. Многие ученики перенимали движения мастера. Потом привычки расходились, менялись, обрастали собственными ошибками.

На Клеопатре не должно было быть ничьих привычек. Только следы.

Срезал секрет с троса и освободил краба. Он несколько секунд лежал неподвижно, потом раскрыл лапы и оттолкнулся от перчатки.

Вместо бегства животное попыталось забрать пинцет, но я успел отдёрнуть руку.

— Наглость не является признаком разума? — спросил помощника.

— Если является, человечество должно пересмотреть многие классификации.

Краб уполз за гребень. Трос после его секрета держался лучше нового. Отметил в памяти этот состав для будущего анализа, и продолжил путь.

Через километр поверхность изменилась. Чёрная порода уступила место серой, исполосованной кварцевыми нитями. Некоторые жилы выступали наружу полупрозрачными рёбрами. Под солнечным светом они мерцали изнутри.

«Черепной Камертон» начал показывать фоновые колебания. Сначала слабые. Потом всё плотнее. Клеопатра не была тихой.

Человек в вакууме не слышал её, но датчики чувствовали постоянную дрожь: расширение нагретой породы, движение газов, сдвиги перемычки, удары малой фауны в глубине.

Архивариус перевёл часть сигналов в звук. В шлеме появился низкий далёкий гул. Сразу отключил его.

— Мешает? — заботливо спросил Арх.

— Напоминает Убежище перед поломкой.

— Это эмоциональная или техническая оценка?

— Обе.

Вместо звука оставил тактильную передачу на внутренней стороне перчатки. Слабая вибрация у большого пальца означала устойчивый фон. Указательный предупреждал о резких импульсах. Средний — о движении крупной массы.

Пока молчали все, кроме большого.

На краю следующего разлома нашёл первые резонансные корни.

Они выглядели как тонкие стеклянные нити, выросшие прямо из кварца. Сеть уходила в трещину и едва заметно светилась голубым. Отдельные ветви сокращались, словно медленно дышали.

Я присел рядом:

— Реакция на нагрузку?

— Есть. Частота стабильна. Локальный сдвиг маловероятен в ближайшие двадцать минут.

Тогда коснулся породы рукоятью инструмента. Корни вспыхнули ярче и одновременно втянулись в щель.

— Ложная реакция на удар подтверждена, — сказал Архивариус.

— Зато живые.

— Термин спорный.

— Они возражают против прикосновений. Для начала достаточно.

Установил датчик и снял небольшой образец с края сети. Только повреждённый участок, уже отделившийся от основного пучка. Массовое изъятие нарушило бы местную систему предупреждения, а мне хотелось, чтобы камень продолжал сообщать о намерении упасть на голову.

Маршрут к известному входу проходил через узкий карниз.

Слева поднималась стена. Справа открывался провал глубиной не меньше трёхсот метров. В земной гравитации падение закончилось бы быстро. Здесь я успел бы долго рассматривать последствия решения не закреплять трос.

Полоз двигался позади, цепляясь опорами за неровности. На середине карниза указательный палец перчатки коротко дрогнул.

Резкий импульс. Тут же остановился. Корни на стене вспыхнули белым.

— Сдвиг, — сказал Архивариус.

Камень под ногами ушёл вниз на несколько сантиметров.

В вакууме обвал был беззвучным. Карниз просто разломился передо мной. Куски породы медленно отделились, повисли на мгновение и начали падать в провал.