Книга Семь Древ Янтандера, страница 106 – Роман Прокофьев

Толчок. Еще один. Похоже, Костяная Змея преодолевала каменные преграды. Вода лилась сплошным потоком, уже заливая по щиколотки.

— А она? — наконец заговорила хранительница. — Та, что под Курганом? Я выпущу чудовище у своего очага — почему я должна верить, что оно не уничтожит род Саар из удовольствия или мести?

Она уже сделала выбор, приняла неизбежное и начала задавать правильные вопросы. Пламени Подобный был к ним готов:

— Потому что я не позволю.

— Ты? Чего стоит слово демона?

— Моей жизни, — ответил Пламени Подобный. — Клянусь Кровью Тысячи Братьев, если род Кель’Саар добровольно откроет дорогу и не поднимет оружия против освобожденной, ни один из Тысячи не причинит вашему роду вреда.

— Ты не властен давать Клятвы за всю Тысячу.

— Не властен, — согласился осколок Единого. — Но того, кто ее нарушит, я убью сам.

Морвейн медленно повернула к нему голову. Илиана тоже смотрела иначе.

— Даже Брата?

— Особенно Брата, — в памяти осколка Единого вспыхнуло Цветение, безумная улыбка Садовницы и ее живой сад. Тысяча никогда не была семьей в том смысле, какой вкладывали в это младшие Народы. Ему уже приходилось убивать Братьев — некоторым место за Гранью подходило куда лучше мира живых, — Я дам Клятву перед Наблюдателем.

Рука хранительницы Саар легла на Первый Ключ.

— Мой род нес эту стражу сотни циклов. Мои предки и мои дети. Во имя Семи Древ, я не могу перечеркнуть все одна. Я… хочу говорить с ними.

— Моя Восходящая, — Пламени Подобный смотрел на Морвейн, но Заклинательница и так уже развернулась к ним, глядя на Илиану долгим взглядом, в котором не было торжества или жалости — только усталое понимание той, что сама когда-то прошла через крушение мира и вернулась из Вечности, чтобы рассказать правду. Ее рука вновь коснулась Кувшина, и духи начали возникать вокруг Илианы в густом, вздрагивающем каплями воды сумраке.

Пламени Подобный сделал шаг вперед, встав рядом с Морвейн и слегка обняв ее за плечо. Они больше не смотрели на хранительницу Саар и обступивших ее призраков, давая им побыть наедине — насколько это возможно в тесном брюхе Костяной Змеи.

— А род Талас? — тихо спросила его Заклинательница. — Что будет с нашим Курганом?

— Ты отворишь его, — сказал Пламени Подобный. — В то же время, что Саар — свой.

Она поняла все без слов.

Два Кургана, два Брата.

Предатель будет вынужден выбирать.

Если Незримый выбросит им белый камень. Если Садовница сможет задержать Предателя. Если они сами успеют его опередить.

Если.

— Мой господин щедр на веселые поручения, — усмехнулась Морвейн без всякого веселья. — Я не хочу, чтобы мой род погиб.

— Поэтому, моя Восходящая, нам всем нужны пути.

Он не стал договаривать — «и та, что их откроет». Владычица Путей, что похоронена под Курганом, хранительница которого сейчас говорила с призраками.

Осколок Единого слышал обрывки разговоров и тени мыслеформ, которыми обменивались Илиана и предки кель-рода Саар. Иных лучше бы не слышать, ибо кель, побывавшие нео, не становились друзьями Тысячи, однако все они знали ложь Вечности. Их целью было вырваться и умереть самим — и предупредить тех, кто был им дорог, о грядущей участи. Потому предки всех кель-родов, включая Саар, в этой битве стояли на одной стороне с теми, от кого в прошлой жизни клялись защищать Единство.