Книга Семь Древ Янтандера, страница 12 – Роман Прокофьев

Свет шел снизу.

Не с мрачного черно-зеленого небосвода, а из глубины: где-то далеко и глубоко под ними, в самом сердце подводного Круга, горел изумрудный Игг. Не один, а несколько, целая россыпь светящих сквозь водяную толщу огней, и вода превращала их сияние в слоистые золотые столбы, восходящие к самой поверхности. Вокруг же расстилался безбрежный и бесконечный океан, чьи волны захлестывали бесформенную плоть Улитки.

Морской октагон.

Тихие Воды — так назвал его Подкова. Вешка вновь умчалась на своем крылатом скакуне, а Улитка медленно парила над волнами, набираясь сил для следующего Мерцания. Ей были необходимы небольшие перерывы между рывками, в этот момент иногда слетала природная Невидимость, и потому караван тщательно выбирал места выходов (Подкова называл их узлами), предпочитая дикие и безлюдные.

Тихие Воды, тихо скользящая над их поверхностью Тихая Раковина. Ни звуков, ни отражений — пожалуй, так можно было пересечь целый октагон, оставшись для местных обитателей неуловимой тенью…

Красивое место — только в Единстве возможны такие пейзажи. Под ними, освещенные зеленоватым сиянием подводных Древ, проплывали причудливые коралловые башни, на боках и вершинах которых колыхались лиловые сады. А между ними паслись стада больших и малых существ, излучающих собственный свет — тысяча звезд, мерцающих в глубине. У одной из таких башен кипел рунный водоворот, и Улитка остановилась неподалеку, а Обочина швырнул туда что-то тяжелое и блестящее.

Плата?

Быть может, потому что за ними следовали. Длинные гибкие силуэты иногда появлялись за гранью вод, с рыбьими хвостами и чешуйчатой кожей, — братья и сестры Сатори, одно из многочисленных племен Подводного Народа. Они не отставали, но и не приближались, просто сопровождали Улитку в моменты между Мерцаниями, как провожают чужаков по дозволенной тропе.

Шестое Мерцание оказалось последним. Оно привело к водам, пронизанным водорослями, толстыми, как древесные стволы, и переплетенными подобно сети — на много ярусов вглубь. Здесь застрял бы любой корабль и не пробился бы крупный подводный хищник — наверное, именно поэтому Обочина и выбрал это место для ночного привала.

— Улитке надо отдохнуть, поесть и поспать, — объяснил он. — И нам тоже.

Значит, шесть прыжков — предел в древодень, молчаливо отметил для себя Пламени Подобный. Он взглянул на алый купол свечения далеко-далеко справа, сердцем которого была рубиновая звезда, и спросил:

— Там остров с Игг-Древом?

— Да. Багряный или Кровавый Камень. Он же Алтарь. Не слышал?

— Слышал, — снова коротко ответил осколок Единого, ибо знал про столицу Жаждущего, отступника из числа Тысячи, чьи кровавые жертвоприношения когда-то ужаснули Единство. Братья приговорили Жаждущего, черпавшего в крови звездную силу, но место, где он коснулся неба, до сих пор хранило свое мрачное имя.

— Мы туда не пойдем, — сказал Обочина. — Слишком много глаз. И тех, кто захочет полакомиться чужим грузом…

— А куда пойдем? — спросил Пламени Подобный. — Сколько Дорог до Янтандера?

Этот вопрос занимал его, потому что Прозрачные Дороги появлялись и исчезали по воле Незримого. Они могли связать два далеких Круга, а затем оборваться и открыться совсем в другом месте. Прозрачные Дороги всегда считались капризными, и идти по ним наугад можно было долго, пока случайная дорога не выбросит путника во Тьму, жерло небесного огня или октагон, из которого не существует выхода.