Книга Семь Древ Янтандера, страница 83 – Роман Прокофьев

— Имя, — улыбался призрак.

— Какое, во имя Аран-Саар? Чье?

— То, что мы с тобой берегли для дочери. Которая так и не была рождена — ведь ты, Ли, приносила роду одних мальчишек.

— Арагвейн, если это правда ты… назови это имя…

— Ирвейн, — отвечал призрак.

Илиана смотрела на него, ее стиснутые кулаки дрожали, а по лицу открыто текли слезы. Она плакала молча, не вытирая щек, но на это никто не обращал внимания — рядом с ней Варрен, потерявший улыбку, слушал предков рода Варрен — и серел на глазах. Что они говорили? Пламени Подобный слышал лишь вскользь. Что-то о золотых пустышках и клятвах Компании, о четырех поколениях рода и обмане, что ждет за вратами Храма.

Напротив старого Роана стоял древний дух, от которого веяло холодом первых поколений. Первый страж Кургана, первый хранитель заветов, записавший слова, вершившие судьбы кель-родов. С костяным венцом на челе — тем самым, что сейчас был сигной стражей четвертого Кургана.

— Я вошел в золотые врата первым из Роан, гордясь. За мной входили тридцать поколений. Мы служили, хранили, отдавали лучших — а сейчас посмотри, хранитель, какая награда ждала за золотыми вратами…

В зале начали раскрываться осанны — одна за другой, короткие, в несколько ударов сердца. О ярусах золотой душеловки, о ценах на души, память и лица, о награде в посмертии — и жажде покинуть Вечность ценой любого риска. Пламени Подобный уже не слушал их — глазами Морвейн, что продолжала призывать призраков, он смотрел только на хранителя рода Амарис.

Ибо это было важнее всего.

Предки Амарис — туманные хэлио, звезда в кулаке. Мужчина, старик и женщина — с трех сторон обступили своего хранителя, а тот смотрел на них — с вежливым, спокойным вниманием.

— Лицо моего сына, — сказала призрачная женщина. Высокая, тонкая как копье, с той совершенной правильностью черт, что отличала высокие созвездия Кел Аммос.

— И моего ученика,— сказал мужчина, — Узнаешь ли нас?

— Именем Кель’Амарис! — заговорил хранитель Амарис, — Мертвое, говорящее о родстве… Чья воля вырвала вас из Вечности? Отвечайте!

— Своя, — прошелестел третий, похожий на длинноволосого старика. Затем он соткал осанну — быструю и мощную, как вспышка, что поразила всех присутствующих в зале. Осколок Единого тоже увидел ее — отражением, запечатленным в сознании Морвейн.

И наконец понял.

Замок Кель’Амарис, узнаваемый по одному наклону сводов — руку мастеров Аммос ни с чем не спутать, родовой чертог, стена с изображением кулака, сжимающего звезду. Она разошлась надвое, открывая узкий, тайный проход, за которым находилось помещение без окон. А в нем — очень знакомый Предмет — золотая колонна Безвременья поднималась над каплевидным основанием, а в ней сиял круг, пронзенный иглой — знак Небесного Трона.

Саркофаг Бесконечного Сна.

— Этого места нет, — произнес хранитель Амарис.

— Есть. И ты это знаешь, — прошелестел старик, — И знаешь цену молчания, смотрящий в чужой плоти.

— Я встретила моего сына в Вечности, —произнесла женщина, — Он помнил, как лег в родовой Саркофаг. И не помнил, что вышел оттуда.

— Такое происходило четырежды в роду Кель’Амарис, —добавил старик, — Из Саркофага возвращались не те, кто в него лег.

— Мертвое лжет, — ответил хранитель Амарис с непоколебимым, ледяным спокойствием, — Жалкое отражение украденной памяти.