Книга Пламени Подобный, страница 82 – Роман Прокофьев

А затем тварь издала громкий булькающий звук, и от нее по поверхности воды побежали бледные тени. Человеческие силуэты — и в одном из них Белый Дьявол узнал себя, держащего гарпун, в другом — Серебряную Форель, в остальных увидел других, незнакомых Восходящих, мужчин и женщин. Они бежали по воде цепочкой распадающихся огней, и над Затопленными Башнями разлетелись жутковатые звуки — крики, плач, стоны, имитирующие человеческие голоса.

Локи смеялся над ними.

Белый Дьявол видел, что Серебряной Форели страшно. Лицо Восходящей исказила тревога, она, рожденная в водах Единства, слышала в этих звуках смертный приговор, который озерный хозяин огласил незадачливым охотникам.

А Белый Дьявол смотрел и слушал — очень внимательно. Хитрость, дальновидение, ощущение разума, способность создавать иллюзии, невероятный телесный рост, призрачность… в Затопленных Башнях действительно обитало сильное серебро.

И он уже знал, как убить его.

Убить серебряного локи можно было несколькими способами. Первый — самый очевидный — предполагал использование золотой Руны Цепей. Но именно он казался наименее надежным — для этого нужно было сблизиться, практически обняться с локи в темных глубинах озера, что само по себе очень рискованно, и при этом не быть обманутым его фантомами.

Белый Дьявол мог бы преодолеть это препятствие, но он не был уверен, что Руна Цепей прикончит тварь, даже разорвав ее на куски. Локи мог вырастить новое тело из любой из этих частей, причем очень быстро — и средства остановить его восстановление у Одного из Тысячи не имелось. Он рассчитывал замедлить регенерацию твари Ядом — именно для этой цели искал Пассифлору и создавал первую связку Рун, но, увидев монстра вживую, понял — бронзовая стихия не сработает, потому что локи обрел призрачную суть.

Все остальные способы подразумевали, что тварь нужно поймать и вытащить на сушу. Так их обычно и убивали, если под рукой не было каких-то особенно сильных Рун, ибо сражаться в черном омуте с затаившимся локи мог только безумец, у которого в запасе несколько жизней.

У Белого Дьявола они были, но он не собирался дарить твари ни одной. Вместо этого, задумчиво измеряя озеро взглядом вдоль и поперек, Один из Тысячи спросил Форель:

— Глубоки ли эти воды, рыбка? Достанешь ли ты до дна?

— Десять или двенадцать мужских ростов в самом глубоком месте, — прищурившись, ответила Форель. — Брызги, если больше… Но рыбка не поплывет проверять!

Белый Дьявол усмехнулся.

— Пусть рыбка плывет спать, — сказал он. — С утра она узнает, как мы поймаем этого локи…

Но спать Серебряной Форели было страшно — локи булькал и пугал их иллюзиями до самого рассвета, а лагерь за скалами отделяло от воды всего пятьдесят шагов. Восходящая опасалась, что он выползет и схватит их — но Один из Тысячи ответил, что если тварь будет столь безумна, то пусть Форель разбудит его — и повернулся на другой бок, потому что глупо было терять несколько часов, за которые можно восстановить силы. Ближе к рассвету он ощутил сквозь сон, что Восходящая прижалась к нему сзади и обняла за плечи, как будто ища спасения от собственного страха — и не стал отгонять ее, лишь осторожно сняв ее маленькую руку со своего живота, пробудившись утром.

— Пусть рыбка обернется и обежит все озеро, — велел Один из Тысячи, когда золотые лучи Игг-Древа заиграли бликами на воде и Форель пробудилась от бьющего в веки света. — И я хочу, чтобы она сочла, сколько шагов от нашего лагеря до той скалы… а потом от скалы до того места, где падает тень от башни… а потом…