Онлайн книга «Шар судеб»
|
— Помню. Закон, нерушимый, как сами Скалы, и Повелитель Скал. Хранитель буквы Закона, того самого, что выбивают на каменных скрижалях… — В таком случае приступай, господин супрем. Мантия и нагрудный знак с меня. — Я… – растерялся Ричард. – Что надо делать? — Откуда я знаю? Посмотри, кто под судом, какие дела в рассмотрении, что за судьи, кого гнать, кого оставлять. Всех, кто имел дело со «спрутами», – к Змею! Комендантов тюрем вызови, узнай, что им нужно, да мало ли… Главное – начать разгребать эту рухлядь. На, держи! Писал утром, прочитав твои каракули. — Альдо, – Ричард с сомнением развернул внушительный указ, – я военный, а не чиновник. — Ты хочешь быть военным, – не согласился государь, – но камни не плавают. Тебе от отца достались честь, преданность и упорство… Закатные твари, да они теперь только у тебя и уцелели. Ты смел, но ты не военный и им не станешь. Истинные Боги отдали Скалам закон, а не войну, иначе Франциск не захватил бы Талигойю, а твой отец – не проиграл Борраске… Надо смотреть в глаза правде, Дикон. Воюют Ветра и Молнии, Скалы и Волны строят. Ты не справился с должностью цивильного коменданта, ты даже со Спрутом не совладал, и это не твоя вина. Мне не нужен еще один незадачливый полковник, мне нужен Законник, как в Гальтарах, а справедливость у тебя в крови, как войны у Боррасок, даже если их сейчас зовут Алва. Истинные Боги, да никак я тебя уговариваю, когда могу просто приказать! До чего все же доводит дружба… Так ты согласен? Разве можно было ответить «нет»? Глава 2 Талигойя. Ракана (б. Оллария) 400 год К.С. 24-й день Весенних Скал 1 Про Багерлее всегда говорили вполголоса, но Ричард давно понял, что самые страшные из рассказов и слухов были выдумкой. И все равно юноша не ожидал, что знаменитая тюрьма так похожа на Лаик. Те же длинные сводчатые переходы, десятилетиями не открывавшиеся двери, гулкие, ненужные залы, башни, в которых сходятся коридоры и лестницы, и снова серые галереи. Наверняка где-то внизу, в подвалах, прятались тайные камеры и комнаты пыток, но здание, по которому комендант водил вступившего в должность супрема, было опрятным и скучным. Именно от этого Дикону и стало не по себе. При виде ржавых цепей и палачей в кожаных нарукавниках он бы не дрогнул, но возившийся с дымящим камином истопник казался страшным. Тюрьма не может, не должна быть обыденностью, привычкой, работой… Бесконечное сумрачное крыло кончилось, они спустились во двор, тоже самый обыкновенный. Высокие, пятнистые от сырости стены, куча хлама в углу, флигель с позеленевшей крышей, у аккуратной ярко-желтой будки – здоровенный добродушный пес. Деловито протарахтела тачка; подобрав юбку, смешно побежала по лужам толстуха в чепце и переднике. Служанка или жена какого-нибудь тюремщика. Она здесь живет… Святой Алан, она здесь живет! Комендант, мимоходом приласкав собаку, свернул за угол, где обнаружилась невысокая арка, ведущая в еще один двор, и это было лишь началом лабиринта! Выбраться из Багерлее, не умея летать, почиталось невозможным, но Дикон зачем-то считал повороты, дворы и лестницы. Считал так, словно от этого зависели его собственные свобода и жизнь. Арка, над которой выбит лежащий пес. Наполовину перегороженный доходящей до окон второго этажа стеной двор. Дровяной сарай, здание с восемью трубами, водосток, недавно поставленная, не успевшая потемнеть решетка, новая арка, подслеповатый храм, за ним чахлые кустики и ряды надгробий – Багерлее не расстается с постояльцами и после смерти. |