Книга Шар судеб, страница 252 – Вера Камша

— Ли бы сюда, – с не присущей ему сварливостью заявил командующий, – он такое любит. Урготы, бордоны, фельпцы, агарийцы, алаты… Компот! Ходить и то липко!

— Смени перевязь на парадную и надень ордена, – вместо сочувствия потребовал нагрянувший в Этамис Рафиано. Дядя-экстерриор сиял собранными за годы беспорочной службы наградами и рвался в бой. Дипломатический. Эмиль скривился, но отругнуться не успел.

— Ваша перевязь, господин маршал! – громогласно объявил выскочивший из спальни приемыш, которого пропавший Валме не зря величал мучителем. – И ваши ордена.

— К Леворукому! – буркнул обычно не имевший ничего против регалий Савиньяк. Дело было не в перевязи, а в агарийцах, с которыми маршал предпочел бы объясняться в поле. Со шпагой в руке и парочкой батарей за спиной. Фома с Рафиано подобных настроений не одобряли, полагая, что Алексис пойдет на уступки, достаточно встать на границе и вежливо постучать.

Агарийскому королю направили деликатное письмо с предложением прислать представителей для обсуждения сложившегося положения. Агарийский король со всей возможной любезностью согласился, Савиньяк привел в захолустный Этамис изрядно распухшее войско, и тут выяснилось, что переговоры будет вести не экстерриор и не эмиссар Фомы, а командующий Южной армией. Собственной персоной.

Эмиль выругался, показав, что длительное пребывание среди фельпских моряков принесло свои плоды. Дядюшка по-родственному посоветовал не дурить и принялся объяснять, что надлежит делать с иностранными дипломатами. Эмиль слушал вполуха, уповая на память Герарда. Унаследованный от Алвы порученец был бы чистым золотом, не будь он еще и смолой.

— Вот сейчас все достойно, – объявил экстерриор, оглядев блестящего и звенящего маршала. – А где Заль? Хорошо бы ему поторопиться.

— Эта мокрица? – взвился Савиньяк. – Только ее тут и не хватает!

— Да, – не моргнув глазом подтвердил Рафиано. – Все остальные уже в сборе. Ты не забыл, что Карои прибудет в разгар переговоров?

— Не забыл, – буркнул Эмиль. – Но Залю место не на переговорах, а на каштане. Поганец всю зиму прикидывал, чья возьмет. Понадобился Агарис, чтобы он уверился в любви к Талигу.

— Агарис многих просветил, – охотно согласился дядюшка, – но Заль – мокрица полезная. Увидев ее, агарийцы станут разумнее. Вспомни про зайца, примкнувшего к кабаньей охоте. Секач хотел драться, но, увидев над сворой гончих заячьи уши, бежал, ибо рвущийся в бой трус предвещает победу. Да простят меня Эпинэ.

— Хорошо, – сдался Эмиль. – Герард, где шляпа с заячьими ушами? Пошли ее Залю. Немедленно!

— Мой маршал? – Рэй Кальперадо мучительно покраснел, и Эмиль ощутил себя пожирателем младенцев.

— Беги за Залем. Чтоб явился в… парадной перевязи и при орденах! Нет своих – пускай у урготов разживется. Все в порядке, дядя. Я понимаю, что воевать с Агарией нам сейчас не с руки.

— А ты перестань понимать, – неожиданно посоветовал Рафиано, – по крайней мере сегодня. Бери пример с алатов. Твое дело – розги, наше с Фомой – примочки.

О том, что особняк Эпинэ превратился в казарму, Ричард слышал и раньше, но теперь убедился, что дядюшка Ангерран на сей раз не преувеличивал. Ворота с позеленевшими накладками были распахнуты, во дворе громоздились какие-то телеги, толкались возчики, таскали мешки солдаты. К центральному подъезду было не пробиться, а у привратницкой неопрятный малый осматривал лошадей. Довольно-таки невзрачных, адуанские кони и те были приличнее.