Книга Шар судеб, страница 299 – Вера Камша

— И что? – Солнца, мечи, щербатые девчонки, сны с огнем, они никого не спасут и ничего не изменят. – В мире много того, что нам не понять. Иногда оно нас задевает. Может помочь, может напугать, может даже прикончить… Любая кормилица знает уйму сказок, которые были правдой, только побеждаем мы сами и проигрываем тоже сами, что бы нам ни снилось… Кабитэла стала Олларией не потому, что Франциск нашел гальтарский щит, а потому, что он был великим человеком. Мы с тобой ему, во всяком случае, не чета.

— Франциск победил из-за эсператизма. – Признавать достоинства мертвого короля Дикон не собирался. – Посмотрел бы я на бастарда, если бы его встретили Молнии!

— Закатные твари, выбери что-нибудь одно! – Проклятие, они с Альдо были не разлей вода шесть лет. Понадобился Дикон, чтоб понять, до какой степени сюзерен потерял разум. – Или решает и избирает Кэртиана, но тогда она выбрала Франциска. Или все решают люди, а не мечи и солнца. Вот марагонец и решил. Извини, скоро придет Карваль. Если у тебя еще какое-нибудь дело…

— Мне нужен пропуск в арсенал, – набычился Ричард, – и пропуск к гробу сюзерена.

— Хорошо, я попрошу Левия. Только дай слово не стоять на коленях и не размахивать мечом. Врачи…

— Я знаю. Я проведу там четыре ночи. За себя и… за всех.

Ему тоже бы следовало… Хотя бы ради Матильды.

— На регентский совет можешь не ходить. Ты все равно там спишь.

— Это мой долг. Я приду.

Этого адуана Матильда запомнила еще зимой. Бедняге в рот угодил ком земли, вывернутый бежавшей впереди лошадью. Товарищи пострадавшего ржали, сам он плевался, ругался и вытирался. Принцесса, которой как-то довелось скакать с залепленным грязью глазом, преисполнилась к варастийцу сочувствием. Второй раз они столкнулись в начале Весенних Ветров. Бездорожье в Варасте оказалось страшней, чем в Черной Алати. Многочисленные ручейки и речки сделали степь почти непроходимой, и Тронко заполнился болтающимися без дела вояками, которых и разглядывала дожидавшаяся ответа от братца Альберта принцесса. Некоторые казались знакомыми, в том числе и «Залепленный». Теперь адуан попался на глаза в третий раз. Матильда с ленивым любопытством следила за всадником на пегой лошади, неспешно проезжавшим тихой улицей, и не услышала, как пришел Торрихо. Адъютант командующего поклонился и сообщил, что ее желают видеть. Матильда кивнула. Парень добавил, что рэй очень извиняется, но…

— Знаю, – оборвала кэналлийские излияния принцесса, – и сочувствую.

Дьегаррон был маршалом вежливым. Он не стал бы зазывать даму к себе, если б не старая рана и вчерашняя гроза. Смену погоды командующий переносил с трудом. Как он, такой, собирался воевать, Матильда не представляла, но ответственность творит с мужчинами чудеса. С настоящими мужчинами, а Дьегаррон был именно из таких.

Адъютант озаботился привести уже оседланного коня, и Матильда с готовностью полезла в седло, очередной раз сравнивая варастийские обычаи с агарисскими – не в пользу последних.

— Вовремя мы чесанули, – пробурчала под нос ее высочество и наткнулась на вежливый вопрошающий взгляд. Пришлось пояснять: – Я про Агарис… Что бы я там при морисках делала? Ни я им такая не нужна, ни они мне…

То, что города, угробившего ее жизнь, больше нет, в голове не укладывалось. Бунт, обычную войну или какую-нибудь чуму Матильда еще могла представить, но вынырнувшие непонятно откуда шады разнесли Святой град чуть ли не по камушку, это казалось дурной сказкой. Тем не менее ее высочество не сомневалась, что Дьегаррон говорит правду. Во-первых, такое не придумать даже с самой больной головой, а во‐вторых, братец соизволил наконец ответить, и ответ этот полз до Варасты без малого два месяца. Разумеется, если верить тому, что Альберт взялся за перо в конце месяца Зимних Скал. Матильда не верила.