Книга Шар судеб, страница 30 – Вера Камша

Когда я уловил в голосе Супре нотки той же вежливой скуки, что и в нашем с ним разговоре, я, все так же не скрипнув, вышел, запер дверь и на всякий случай спустился к слугам, которым всегда можно отдать несколько распоряжений. Покончив с этим, я вернулся к себе, где обнаружил с вожделением поглядывающих на накрытый стол лекарей. Я заговорил с ними о винах, они оживились еще сильнее, и в этот миг к нам присоединился Супре. Не могу поручиться, но, кажется, он был чем-то раздосадован.

12-й день месяца Весенних Волн 393 года круга Скал

Жару переносить легче в Лаик с ее толстыми стенами, тенистым парком и благословенной тишиной, наступающей после разъезда головастиков, но сиюминутное облегчение не стоит серьезных потерь в будущем. Дожидаться известий о неудачах королевской армии я решил не в питомнике талигойской знати, а в доме сестры, куда, воспользовавшись суматохой общего разъезда, перевез часть своего золота и половину отобранных книг. Николь и ее муж, хоть и обучены грамоте, кроме Книги Ожидания читают разве что лечебник и коронные листки, которые раздают на площадях. К моим фолиантам они относятся с глубочайшим почтением, но трогать их и не подумают, разве что в мое отсутствие сестра станет стирать в моей комнате пыль и ставить в чудовищную вазочку на столе свои любимые трехцветные фиалки.

О надорском восстании мои родичи осведомлены, но особого значения происходящему не придают. Николь, если цены на рынке останутся прежними, не заметит даже пришествия Леворукого, и лучше бы ее перчаточник был таким же. К несчастью, Форе завел отвратительную манеру: сначала наслушается, где только можно, всяческих верноподданных сплетен, а затем пересказывает их с непререкаемым видом.

Ну вот что ему-то, честному и ограниченному ремесленнику, до возни всех этих тупиц-военных и придворных лягушек со змеей-кардиналом во главе? Узнал, что кто-то восстал против этой своры, – порадуйся, пожелай смелым и честным людям удачи. Так нет же! «Гнусное предательство», «помощь от врагов Талига», «гайифские происки»… Хорошо, будем честны: дриксенское и гаунасское дворянство вряд ли лучше талигойского, но так ли это важно, когда вспыхнула надежда на перемены, которых скоро половина Круга как требуют лучшие сердца. Когда цель так высока, никакая помощь не будет лишней, но господин Форе желает и впредь сидеть в смрадной олларовской яме. Господин Форе не сомневается в победе короны и наказании изменников.

Слушать его невыносимо, причем во мне он видит единомышленника. Еще бы, ведь я учу тех, кому он мечтает шить перчатки. Десятки, сотни, тысячи перчаток из содранных с бессловесной скотины шкур, не это ли есть суть верноподданства? Смешно, но конец утренним разглагольствованиям положили именно перчатки, которые мой зять потащил к какому-то глубоко им уважаемому торгашу. Как же его не уважать, если он продает всякую дребедень паре стерегущих дворец гвардейцев?

[****]

Я читал в своей комнате, не особенно прислушиваясь к происходящему в доме, но пропустить мимо ушей поднявшийся внизу гомон было невозможно. Что-то выкрикивал вернувшийся Форе, ахала Николь, вопили дети, хлопали и скрипели дверцы буфета. Выяснять, в чем дело, мне не хотелось, но родство требует жертв. Я закрыл книгу, мысленно готовясь выслушивать про подсунувшего рваные кружева негодяя или, напротив, купленную по дешевке канитель, но Форе настолько распирало, что он ввалился ко мне, даже не постучав.