Книга Шар судеб, страница 43 – Вера Камша

Я открыл дверь, но кэналлиец пропустил меня вперед.

— Неужели вы никогда не задумывались, что за дичь гонит Вечная Охота? – вернулся он к занимающей его по какой-то причине теме. – Самый простой ответ – под Охотой подразумевается переходящее из созвездия в созвездие Солнце, но ведь большинство гороскопов – это записанная звездами судьба. Вам не приходило в голову, что вечный бег кайедонов олицетворяет вечный же спор с судьбой?

— Вы интересуетесь астрологией, – не выдержал я, – странное увлечение для военного.

— Тем не менее воля звезд меня занимает.

К астрологии и праву я отношусь с уважением, но эти науки слишком сухи, чтобы увлечь меня, в чем я и признался. Гость усмехнулся, давая понять, что это несущественно, и заговорил о книгах.

То, что мне следовало поддержать разговор о гороскопах или, того лучше, призвать нашего звездочета, я осознал слишком поздно. Алва не просто знал гальтарскую словесность, он помнил, что за книги хранились в Лаик. Обведя взглядом шкафы, он осведомился, куда делись «Жизнь первейшего из «львов», что еще можно было как-то понять, «Пространные размышления о вероятности немыслимого», основным достоинством которых была редкость, и мои бесценные «Поучения». Я высказал предположение, что упомянутые книги теперь стоят во втором ряду.

— Хотелось бы верить. – Алва продолжал шарить глазами по полкам. – По крайней мере, Лукас читал «Поучения» еще прошлой весной.

— Читал? – не выдержал я, припоминая потревоженный книжный ряд и свои опасения.

— Молодые люди порой склонны к чтению, – теперь он смотрел мне в глаза, – особенно если книги того сто́ят, но я не слышал, чтобы в Лаик водились воришки. Не сомневаюсь, пропажа найдется и вы сможете должным образом ее оценить. Хотя зачем откладывать? Давайте поищем прямо сейчас…

Я почувствовал себя угодившим в кошачьи когти соловьем из басни Фамоция. Меня спас Арамона, которому, наконец, донесли о появлении в его владениях Первого маршала.

[****]

4-й день месяца Зимних Ветров 394 года круга Скал

Дидериховы герои не могут понять, как девами, на которых они готовы молиться, шутя овладевают знатные мерзавцы. Я испытал нечто подобное. Рокэ Алва отнимает у таких, как я, последние прибежище – осознание превосходства разума над грубой силой и титулами. Я сделал себя сам. Отданный мещанской семье, я овладел древним языком, проложив себе дорогу в науку умом и упорством. Кэналлийскому полуварвару в детстве повезло узнать сразу три языка, что превратило для него науку в игру. То, что для меня святыня, для него забава меж двумя войнами.

Такие люди, как этот кэналлиец, не должны рождаться и ходить среди нас. Они унижают человека самим своим существованием, однако плох тот мастер слова, который, поддавшись чувствам, теряет наблюдательность.

Конечно, Дидерих велик, но в его творениях зло слишком безлико, а моему герою нужен достойный соперник. Высокомерный, бесчестный, равнодушный к чужим страданиям, но достаточно умный и не лишенный своеобразной привлекательности в глазах верноподданных глупцов и тщеславных девиц. О, мой зять и тем паче Ортанс были бы от кэналлийского убийцы в восторге, но я собираюсь разоблачать, а не прославлять. Когда-нибудь я открою эти записи и добавлю с их помощью красок своему Гонорию, но сейчас впечатления еще слишком свежи. Я ненавидел отнявшего у меня Ортанс барона, но что значит это чувство в сравнении с тем, что я испытываю сейчас! Хелльвальд всего лишь избавил меня от смазливой жеманницы, которая погубила бы во мне ученого и творца. Кэналлиец лишил меня книг.