Книга Из глубин, страница 233 – Вера Камша

— В «Баране» вполне сносная кухня, – Валме кивнул адуану, и тот услужливо взял посольского коня под уздцы. – Кэналлийского не обещаю, однако здешние вина тоже неплохи.

— Откуда вы взялись? – Джон-Люк Тристрам явно не принадлежал к числу поклонников местных сортов винограда. – Я полагал, вы в Фельпе.

— К сожалению, не могу ответить вам любезностью на любезность, – признался Марсель, устраиваясь за чистеньким столом, – ибо на ваш счет до недавнего времени не полагал ничего. Тем не менее мы превесело проведем время. Вы мне расскажете, что происходит в Олларии, а в ответ я вам поведаю о бордонских красотках и бегающих башнях.

— У меня частное дело в Урготе, – Тристрам угрюмо покосился на расположившегося у дверей адуана. Адуан чесал за ухом Котика. Котик улыбался. Милое животное, и так любит пряники.

— Прелестная группа, – поделился умилением наследник Валмонов. – Я всерьез подумываю о том, чтоб завести парочку варастийских волкодавов. Они очень понятливы и неприхотливы. Возвращаясь же к нашему разговору, вынужден заметить, что частных дел у полномочных послов не бывает. Вы – не исключение, кстати, не просветите меня на предмет странного создания на вашем плече?

— Это Зверь Раканов, – Джон-Люк на глазах становился все более и более хмурым, – герб его величества Альдо.

— Оно, в смысле величество, рискует стать посмешищем, – предупредил носителя Зверя Марсель. – Свиноголовые существа редко вызывают уважение, а с крыльями и щупальцами тем более.

— Этому символу несколько тысячелетий, – вяло обиделся Тристрам.

— И что с того? – не оценил довода Валме. – Птице-рыбо-дева тоже не молоденькая и все равно дура. С возрастом, мой друг, никто не хорошеет. Вы что-то хотите сказать?

— Я еду в Ургот по приказу признанного Церковью и многими державами короля. Вы меня задерживаете, принуждаете свернуть. По какому праву?

— Зачем оно вам, это право? – зевнул Валме. – У меня в десять раз больше людей, чем у вас, вот и все. Хозяин!..

— Виконт, – на физиономии посла проступили красные пятна, которые ему удивительно не шли, – вас никогда не волновало ничего, кроме вашей персоны, моды и дамских прелестей, так…

— А теперь волнует, – отрезал Марсель, поворачиваясь к подбежавшему трактирщику. – Любезный, подайте нам сырный суп-пюре и тушеного кролика с черносливом. Вино то же, что вчера.

— Слушаюсь, сударь, – бараний заправила опрометью бросился на кухню. Он был неплохим поваром и славным человеком. Куда более приятным, чем сидящий напротив Марселя поганец.

— Господин капитан, – Орельен Шеманталь с маху опустился на пустующий стул, – мы открыли шкатулку с письмами. Вот они.

— Замечательно, – Марсель придвинул к себе облепленные печатями бумаги. Верительные грамоты он опознал сразу же, но кроме них имелось еще два послания. Фома читал письма к Ворону, а капитан Валме читает письма к Фоме. Как справедлив этот мир.

— Виконт, – начал Тристрам, – я должен вам заявить со всей определенностью…

— Я вас внимательно слушаю, – заверил Марсель, поддевая хлебным ножом печать с четырехглавым чудищем, но собеседник отчего-то замолчал. Марсель немного подождал и развернул письмо. Почерк был довольно красивым.

«Возлюбленный брат наш Фома», – начало было многообещающим. Принц со Зверем набивался в родственники к герцогу с золотом. Валме поправил перевязь и изготовился читать дальше.