Книга Из глубин, страница 237 – Вера Камша

Злокозненный граф, пробравшись во дворец, своей неуловимости не утратил. Равно как и наглости.

— Не понимаю, – взвыл Рокслей, – в гимнетской толчется уйма народу, его не могли не заметить.

— Арамона тоже не понимал, – утешил вассала Скал Повелитель Волн.

3

Граф Тристрам понуро поплелся к выходу. На пути несостоявшегося посла мирно лежал Котик. Посол остановился. Котик перевернулся на пузо, поднял голову и показал зубы, зубы были как ножи. Тристрам прирос к полу, Марсель отхлебнул шадди.

— Прошу меня простить, я совсем забыл… Котик пускает через порог лишь достойных доверия. Эй, кто-нибудь!

— Тут! – Орельен Шеманталь, что-то на ходу дожевывая, вырос на пороге. – Забрать?

— Да, мы закончили. Граф вел себя вполне разумно, но, боюсь, он впадает в меланхолию. Попробуйте развлечь его байками про вашего вора. Кстати, настоятельно рекомендую вам их записывать, Дидерих безнадежно устарел…

— Я рассказал все, что вы хотели, – проблеял Тристрам, убедительно доказав, что ему самое место в «Баране».

— Возможно, мне захочется чего-нибудь еще. – Если в Олларии остались только тристрамы, придется пить средство от несварения. – Орельен, держите этого господина под рукой. Если вздумает удирать, бейте по ногам.

— Понял. – Шеманталь вывел побелевшего «гостя» и прикрыл дверь. Котик зевнул и перебрался к столу.

— А хорошо мы его напугали, – виконт Валме потрепал лохматую башку и был немедленно обслюнявлен. Марсель пихнул собаку под кресло, допил шадди и принялся за подсчеты.

Отловленный Тристрам ехал быстро, если б так пошло и дальше, он бы за неделю добрался до Урготеллы. Вряд ли Фома бросился бы вновь прибывшему на грудь, но «брат Альдо» старого пройдоху не знает. «Брат Альдо» полагает, что «брат Фома» прослезится и падет в раскрытые объятия вместе с дочерьми. Так… Отведем на падение два дня, а на обратную дорогу – двенадцать-тринадцать.

— В четырнадцатый день Зимних Скал, – объявил Валме храпящему Котику, – его свиноголовое величество вымоет уши и сядет у окошка ждать ответа. И оно его получит.

Дрыхнущий пес и ухом не повел. Любопытно, что будет, если представить его Эвро. Дети левретки и варастийского волкодава, удайся они ростом в папеньку, а норовом в маменьку, были бы чудищами почище пресловутого Зверя. Увы, они бы погубили мать своими размерами, так что оставаться Зверю непревзойденным, а Эвро одинокой.

Бросать Котика было чем дальше, тем жальче, но уважающий себя хлыщ такого пса не заведет. И с прямыми патлами разъезжать не станет… Репутация – великая вещь! В Тронко он утвердился за счет Ворона и папенькиных заслуг, в раканьей Олларии придется запрягать старые грешки, благо их хватало. Валме снял куртку, потом стащил рубаху и подошел к зеркалу. Паршивому – что еще ожидать от гостиницы, но виконту хватило и такого.

Увиденное наполнило душу сразу и радостью, и досадой. До отъезда в Фельп Марсель вел затяжную войну с фамильным животом, то отступая под его напором, то отгоняя ненавистное пузо на исходные позиции. Теперь брюхо было побеждено, но его отсутствие выдавало виконта с головой. Любой, знавший наследника Валмонов прежде, поймет, что оный наследник болтался где угодно, но не в сытой Урготелле. Придется носить под рубахой стеганый жилет, который еще нужно найти. Мужчин это обманет, а дам? Менять привычки нельзя, значит, возникнут обстоятельства, в которых он будет вынужден предстать перед дамами без рубахи. Марианне еще можно что-то соврать, но графиня Рокслей? А не нанести вдовице визит вежливости неприлично, тем более что Дженнифер должна многое знать.