Книга Из глубин, страница 287 – Вера Камша

В глаза бросилось несколько то ли студиозусов, то ли подмастерьев в разноцветных куртках. Высокий и рыжий вытащил из-за пазухи голубя и подбросил. Обалдевшая от свободы, холода и солнца птица едва не упала, но выправилась и затерялась среди крыш и ветвей.

— Да здравствует Эпинэ! – заорал парень. – Иноходец в свинячьем стаде!

— Ура Югу! – подхватил второй.

— Юг, снимай раканьи тряпки! Мы с тобой!

— Давить Север! – завопил заводила, вскакивая на основание кованой ограды. – Долой Таракана!

Несколько дюжих цивильников, расталкивая толпу, бросились к бузотерам, но те, на прощанье еще разок проорав здравицу Эпинэ, куда-то юркнули и исчезли. Робер обернулся: по лицу Сэц-Арижа блуждала блаженная улыбка.

399 год К.С. 24-й день Осенних Молний

1

Бочку на коронацию не допустили – рожей не вышел, и не рожей тоже, что его и спасло. Жирный горбоносый рысак с маленькими хитрыми глазками блаженствовал в деннике, Матильда бы с радостью поменялась с ним местами, но принцессам хрумкать сено в такой день никто не даст. Ее высочество оперлась о руку царственного внука и под грохот оркестра сползла с крыльца. Праздничек, чтоб его, начался.

Альдо галантно зашвырнул бабку на многоопытную белую кобылу. Скотина сияла от золота, попону украшали геральдические звери, на уздечке брякали подвески, а грива была подобрана какими-то прищепками. Уроды, их бы так причесали!

Матильда разобрала поводья, незаметно тронув скрывавшие фляжку оборки, и, вспомнив об этикете, буркнула:

— Благодарю.

— Матильда, – прошипел король талигойский, – злиться будешь вечером, а сейчас веди себя прилично.

— Прилично? – принцесса ткнула пальцем в изуродованную лошадь. – Вот с этим?

— В Гальтаре на конях с неубранными гривами ездили только плебеи, – отрезал внучек, – ты просто не привыкла.

— И не привыкну, – предупредила Матильда. – Учти, это первый и последний раз.

— Учел, – подмигнул Альдо и поправил сползший на одно ухо кедровый венок. Матильда с ненавистью глянула на подданных во главе с Берхаймом и промолчала. Альдо сдвинул брови и вскочил в седло.

— Ваш покорный слуга! – виконт Мевен, которому в великий день доверили пасти вдовствующую кучу, взял кобылу под уздцы. Стоило всю жизнь ездить верхом, чтоб на старости лет превратиться в тряпичный тюк.

Грохнула пушка, возвещая о начале церемонии, с наскоро сооруженной галереи рванула вверх голубиная стая, трубы завыли что-то победное.

— Да здравствует дом Раканов! – надтреснутым тенором проорал церемониймейстер Берхайм. – Слава!

Музыканты заткнулись, уступая очередь человеческим глоткам, белая кобыла громко заржала. Над таким только и можно, что ржать! Альдо вздыбил коня.

— Слава Талигойе! – возопил внук, цепляясь за поводья. – Слава тысячелетней Талигойе!

Бедная королевская лошадь… Матильда стиснула зубы и сосредоточилась на затылке капитана гимнетов. На галереях шипело и плевало здравицами ызаржье стадо, в небе кружили и гадили голуби, брякал подвесками линарец его величества внука. В Гальтаре коня повелителя на коронацию волок глава церкви, но просить о подобной услуге Левия не рискнул даже Альдо. А жаль, Матильда бы не отказалась услышать ответ кардинала.

— Слава Раканам! – надрывался Берхайм. – Слава великим Раканам!