Книга За точкой невозврата. Вечер Победы, страница 106 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Пик их силы миновал четыреста лет назад, когда король Сигизмунд попытался сожрать погрязшую в смуте Россию, но не преуспел в этом занятии и в ходе затяжной войны надорвал польское могущество. Именно с той поры государство заносчивых шляхтичей шло только от поражения к поражению, теряя силы и уменьшая возможности. А тем временем по обе стороны от этого недоразумения всходили звезды России и Германии, которые в итоге и разделили между собой остаток польских земель. Сто двадцать пять лет, пока на карте не было никакой Польши, жить в Европе было легко и приятно. Восстановлению этого недоразумения сильно способствовали наше собственное поражение в Первой Великой Войне и та смута, в которую в очередной раз погрузились русские. Потом за гонор и глупость мы их опять разделили на две неравные части, впрочем, для Германии в обоих мирах это было уже началом конца, ибо Адольфа Гитлера уже несло по кривой дорожке похода на Восток за поместьями и рабами. И если в этом мире трудами Уинстона Черчилля после нашего поражения Польша опять была восстановлена, и ей даже прирезали земель на западе по самый Одер, изгнав из них все немецкое население, то у нас там, дома, ничего в этом направлении не движется. Кремлевский Горец все же совсем не дурак, чтобы два раза подряд наступать на одну и ту же польскую коровью лепешку.

И вот ранним утром сегодняшнего дня локомотив втянул наш состав на грузовую станцию Франово, расположенную на юго-восточной окраине Позена. Настроение – прекрасное, и погода ему соответствует. С голубого неба ярко светит солнце, тепло так, что солдаты и офицеры щеголяют в одних мундирах, и только относительно холодные ночи, густая роса по утрам и пожелтевшая листва на деревьях говорят о том, что сейчас не лето, а середина осени. Здесь, в Позене, мы должны разгрузиться, сформировать походные колонны и таким порядком выдвинуться к Франкфурту-на-Одере. А там уже – здравствуй, фатерлянд, где нам придется переквалифицироваться в золотарей, чтобы без остатка убрать все то дерьмо, которым Германия заросла за семьдесят пять лет американского господства.

На перроне, помимо цепочки русских солдат, нас ожидали два местных начальственных чина: русский оберст (именно русский, а не советский, такие вещи я уже научился различать) Илья Уваров и его помощник по работе с местным населением капитан Бронислав Замостински. Фуражка-конфедератка и форма иного покроя говорит мне о том, что этот господин поляк, и к тому же совсем не местного происхождения – уж слишком сурово этот пан смотрит на меня из-под тесно сдвинутых бровей. Пожалуй, он мой земляк, точнее, современник, хорошо нюхнувший пороха еще на полях Первой Великой Войны, а потом воевавший против нас в тридцать девятом году и, может быть, в составе Красной Армии, ибо для своего предполагаемого возраста он находится в хорошей физической форме, подразумевающей постоянные упражнения.

Местные совсем не такие. Как и в тридцать девятом году, они похожи на побитых палкой собак. Вот только что у них было свое государство, но все рухнуло в скоротечной войне, и теперь им надо снова привыкать жить в России или Германии. Русские в этом смысле гораздо добрее нас, немцев. Они будут возиться с этими бездельниками как с малыми детьми, приучать их жить мирно, кормить с ложечки, и в качестве «благодарности» эти красующиеся зазнайки еще не раз умудрятся укусить дающую руку. При царях русские нянчились с Польшей больше ста лет, потом в этом мире то же самое сорок лет продолжалось при Советах, но все равно итог был только один – гиена Европы срывалась с цепи и кидалась на того, от кого видела только добро. Уж такой это народ.