Книга Пятый подвиг Геракла, страница 65 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Лилия, — как всегда в подобных случаях сказал я в пространство, — ты мне нужна!

Хлоп! — И мелкая божественность тут как тут.

— Кого тут нужно лечить, папочка? — привычно спросила она.

— Лечить никого не надо, нужна диагностика, причём дистанционная, через окно, — ответил я. — Вон, видишь того персонажа? Мне нужно знать, он ещё оклемается или ваш Харон уже дал ему своим веслом по голове?

Лилия бросила через портал только один беглый взгляд, и сморщилась как при виде протухший дохлятины.

— Папочка! — воскликнула она, — но это же не человек, а натуральный демон! Ничего человеческого в нём нет, одна лишь злоба и жажда всеобщего разрушения.

— Мне это известно, — ответил я, — но все равно требуется знать, продолжит это тело дышать и отправлять прочие физиологические надобности или же вместе с демоном упокоится в могиле.

— Ты, папочка, правильно сказал про «вместе», — подтвердила мелкая божественность. — Я не знаю, как такое получилось, но демон и человеческое тело стали неразделимы. При этом демон поврежден, и весьма существенно. Его энергетическая структура вскрыта и разомкнута, а потому он непрерывно теряет то, что можно было бы назвать жизненной энергией. А без демона не будет жизни и в человеческом теле. Сначала это будет просто бессознательное состояние, за ним придёт кома, а потом смерть. Другого исхода быть не может.

— Ну что, Рейхард, — сказал я, посмотрев на предполагаемого наследника Гитлера, — готовы вы к терновому венцу преемника вашего любимого учителя, или стоит произвести в это звание кого-то из ваших генералов? Да не тряситесь вы как осиновый лист! Ведь ваша фигура — чуть ли не единственная, пригодная для того, чтобы попытаться спустить все на тормозах. Некоторые из ваших генералов тоже способны на подобный финт ушами, но у них сразу же возникнут контры с партийными структурам, фактически полностью слившимися с государством. А это способно поломать любую, даже самую грубую игру.

— Но партией командую не я, а Борман, при том, что Гиммлеру подчиняются все войска СС, — клацая зубами, произнёс Гейдрих. — Боюсь что контры, на этот раз между партийными структурами будут неизбежны. Борман, например, скорее всего, пожелает двинуть вперёд Геринга. Толстый Герман глуп и наивен, поэтому ловкий начальник партийной канцелярии сможет вертеть им как угодно.

— Борман с Гиммлером тоже могут быть внезапно смертны, как и Геринг, — ответил я. — У нас, у русских, есть поговорка, что если началась большая пьянка, то не стоит жалеть соленых огурцов на закуску. Если вы, Рейнхард, решитесь, то я поддержу вас всей своей мощью. Несколько десятков тысяч моих верных тевтонского, то есть германского, происхождения требуют, чтобы с местной Германией обошлись как можно мягче, не топтали бы и не мяли землю фатерланда и уж тем более не отрезали бы от неё куски на радость всяким польским бездельникам. Истребление нацистской идеологии не должно вылиться в очередное оскорбление и унижение немецкого народа, когда миллионы перемещенных лиц германской национальности побредут в неизвестность в западном направлении, потому что новые хозяева восточных немецких земель указали им на дверь.

— Ну что же, — сказал Гейдрих, — если вы, герр Сергий, готовы признать Германию в существующих границах, то и я тоже рискну взяться за предложенное вами дело. По крайней мере, в таком случае мне будет ради чего рисковать.