Онлайн книга «Год 1995-й. Русский Ренессанс»
|
Но улица была безлюдна. И я подумала: а что если постучаться в один из этих богатых домов? А вдруг меня пустят внутрь? Дадут хотя бы постоять в прихожей, погреться? И… купят спички. Ведь наступает Рождество! Я слышала, что в эту пору случаются разные чудеса… Наверняка в такой светлый праздник люди становятся добрыми. Почему бы им не стать добрыми — когда в теплом доме стоит наряженная елка, пахнет жареной курицей и пирогами, и предпраздничные хлопоты наполняют предвкушением большой радости? Ах, сердца людей наверняка открыты милосердию в эту пору! Наверняка в их душах загорается огонек, когда хочется делать что-то хорошее. Если бы я жила в таком доме, то сегодня непременно пустила бы погреться замерзающую девочку… Я поднялась на какое-то крыльцо и робко постучала. Наверное, стук не услышали. Прошло очень много времени, пока я решилась постучать снова. И вот — звук шагов за дверью, и голос, слегка встревоженный: «Кто там?» Я молчала. Что я могла сказать? Ничего не приходило в голову. И тут прозвучал другой голос, теперь уже мужской: — Кто там? — Не хотите ли купить спички? — прошептала я, теряясь под его сурово-презрительным взглядом. Конечно же, меня за дверью не услышали. Там переговаривались двое, очевидно, решая, открыть или нет. Наконец дверь открыли — на меня пахнуло дурманящим теплом и вкусными запахами. На пороге стоял полный мужчина, а из-за его плеча боязливо выглядывала женщина. — Чего тебе, девочка? — спросил он, недовольно морщась. — К-купите спички… — пробормотала я. — Нам не нужны спички, девочка! — сказал он. — Иди домой, малышка, уже поздно! — добавила его супруга. Я кивнула и развернулась, чтобы уйти. Дверь захлопнулась… Пять ступенек — и я вновь на улице, освещаемой тусклым светом редких фонарей. Ледяной ветер, торжествуя, бросил мне в лицо охапку снега. «Может быть, постучаться в другую дверь?» — подумала я: не хотелось расставаться с надеждой хоть немного погреться. Перейдя на другую сторону дороги, поднялась на очередное крыльцо. Постучала. И опять пришлось делать это дважды… Мне не открыли. Лишь прикрикнули из-за двери: «Кто тут шляется в эту пору, а ну пошел прочь! Мы никого не ждем!» На третий раз я достучалась сразу. На пороге возник мальчик лет пятнадцати. И когда я, запинаясь, предложила купить спички, он сначала долго смотрел на меня круглыми глазами, а потом крикнул вглубь дома: «Эй, только посмотрите на эту жалкую нищенку! Она решила подзаработать в сочельник!». И на его призыв на порог высыпали дети: две девочки и еще один мальчик. Все они с интересом разглядывали меня — так, как разглядывают покалеченную собаку на обочине. Тут их окликнули взрослые: «А ну закройте дверь, дом выстудите! И вообще не открывайте никому по ночам!». Дверь захлопнулась. И я поняла, что не больше не буду стучаться ни какие дома. Меня не пустят и не дадут погреться, никто не купит мои спички… Я бесцельно брела по улице, и мыслей в голове не было — все их съел холод. Одежда моя промокла насквозь, корзина со спичками казалась ужасно тяжелой. А в окнах горели огоньки… Там мелькали силуэты людей. Иногда я улавливала вкусные запахи… Для всех людей наступал праздник. Но не для меня. В глазах моих плыл туман. Спотыкаясь, я медленно брела куда глаза глядят, равнодушно осознавая, что домой мне уже вернуться не суждено. Мне грезилось тепло очага, мерцание огня — такое завораживающее, почти волшебное… Огонь! Как я любила смотреть на него! В это время странные мысли посещали меня. Вот, думала я, огонь такой могучий, он может освещать, спасать от холода… но и разрушать. И в наивных детских мечтах я воображала себя не феей, а повелительницей огня: он повиновался мне как послушный пес. Обладая властью над огнем, я могла осветить тьму, прогнать холод, защититься… Странные фантазии… |