Книга Конфидент, страница 92 – Юрий Уленгов, Алекс Хай

— Простите, патент не продаётся.

Лицо Бурдыкина осталось спокойным, только монокль выпал из глаза и повис на шнурке.

— Вот как…

— Однако можно обсудить исключительное право на изготовление и продажу. Скажем, на три года, — продолжил я.

Старик снова потёр подбородок. Младший Бурдыкин посмотрел на него, затем снова перевёл взгляд на чертёж. Судя по их лицам, предложение им не понравилось. Однако отказываться от разговора они не спешили.

— В таком случае разработку и изготовление опытных образцов оплачиваете вы, — медленно сказал старший. — До тех пор, пока оружие не будет готово к выпуску. Материалы, работа мастеров, испытания. Всё. А стоимость исключительной лицензии на производство и продажу мы обсудим, когда эта штука будет стрелять.

Учитывая, что до этой минуты я сомневался даже в том, что они возьмутся за опытный образец, не говоря уже о том, что мне самому заплатят за лицензию, долго я не думал.

— Согласен.

Бурдыкин придержал край чертежа ладонью.

— Тогда нам следует обсудить порядок оплаты и…

— Некоторым господам не по силам оплатить даже собственный карточный долг, — раздался из-за спины Бергера знакомый голос. — Куда уж им финансировать оружейное производство.

Вокруг нас мгновенно воцарилась полная тишина. Муха пролети — и ту услышат.

Я медленно обернулся на голос.

За плечами Бергера стояли Вишневский и Завадский. Первый смотрел прямо на меня с выражением доброжелательного сожаления. Будто ему было неприятно произносить подобные слова, но забота о честном оружейнике не позволяла промолчать. Завадский, стоявший позади, молчал. Впрочем, ему сейчас ничего говорить и не требовалось.

— О чём вы, сударь? — спросил старший Бурдыкин, недовольно повернувшись к тому, кто посмел вмешаться в частный разговор.

Вишневский сделал шаг вперёд.

— Лишь о том, что вам, мастер, следует проявить осторожность. Я бы поостерёгся иметь финансовые дела с тем, кто бегает по улицам от кредиторов и не способен оплатить долг чести. Но это так, частная рекомендация.

Толпа притихла.

Вишневский очень удачно выбрал место: оружейная выставка, два известных мастера, десятки офицеров и купцов… К вечеру его слова разнесут по половине Петербурга.

Я шагнул из-за прилавка.

Бергер оказался между нами раньше.

— Карточный долг признаётся долгом чести лишь в том случае, если победа получена честным путём, — заметил он, разглядывая набалдашник своей трости. — Кажется, именно так это обычно и работает. А когда под стулом у одного из игроков после партии обнаруживается лишняя карта… — Бергер многозначительно замолчал.

Вишневский вскинул голову. Добродушие мгновенно исчезло с его лица, которое тут же покрылось красными пятнами.

— Вы хотите в чём-то меня обвинить, граф?

Бергер поднял глаза и безмятежно улыбнулся.

— Ни в коем случае. Я всего лишь напомнил об общем правиле. Вы ведь тоже говорили исключительно из заботы о господах Бурдыкиных…

Вишневский побледнел. Завадский положил ладонь ему на локоть, но тот стряхнул её, явно собираясь что-то сказать.

— Так, господа, довольно, — вмешался старший Бурдыкин.

Он снял с чертежа отвёртку, аккуратно сложил лист и протянул его мне. Интерес в его глазах ещё оставался, но разговаривать о деньгах он явно больше не желал.

— Молодой человек, ваша концепция меня действительно заинтересовала. И я буду рад вернуться к разговору, когда вы решите свои вопросы. Желательно подальше от моего прилавка.