Книга Киборги Нотариуса, страница 76 – Брендон Сандерсон

Я осторожно тронул пальцем его лицо… (Только не притворяйтесь, будто не сделали бы того же!)

Лежавший не шевельнулся.

По-прежнему опасливо, дрожащими руками, я проверил пульс…

Ничего.

Я отступил прочь.

Возможно, вам уже доводилось видеть покойников… Я искренне надеюсь, что не доводилось, но будем реалистами. Люди иногда умирают. Им приходится умирать, потому что иначе прогорел бы погребальный и кладбищенский бизнес. Так вот, покойники выглядят так, словно никогда и не жили. Мертвецы будто изваяны из воска, они похожи не на людей, а на манекены.

Тело в саркофаге было совершенно иным. Щеки играли румянцем, человек словно бы готов был вот-вот очнуться и задышать.

Я оглянулся на Бастилию с Казом. Те все так же стояли, замерев в движении, словно время для них вовсе остановилось. Я вновь повернулся к телу в саркофаге… и тут до меня понемногу начал доходить возможный смысл происходившего.

Я надел линзы переводчика и отошел к сброшенной крышке.

Там значилось имя, начертанное нарядными буквами.

Аллекатрейс Линзовращатель, первый носитель Темного таланта

Словно подчеркивая смыслы, линзы переводчика тут же пояснили, что прозвание Линзовращатель по- древненалхаллански звучало совершенно иначе. Слово «линзы» произносилось как «сме», а человек, чем- либо пользующийся, – «дри».

Аллекатрейс Линзовращатель. Аллекатрейс СмедДари.

Алькатрас Смедри Первый.

Золотая пыль оседала кругом, падая мне на волосы.

— Ты сломал время, ведь так? – спросил я. – Каз говорил: то, как ты это сделал, воспето в легендах. Ты создал для себя могилу, где не движется время, где ты будешь отдыхать, нетронутый разложением…

Короче, такой метод бальзамирования, что выше не прыгнешь. Лично я подозреваю, что египетский обычай мумифицировать царей коренится в истории Алькатраса Смедри Первого.

— У меня твой талант, – сказал я, стоя у саркофага и глядя на лежащего внутри. – Подскажи, что мне с ним делать? Я могу управлять им? Или это он так и будет всегда управлять мной?

Алькатрас Первый молчал: обычное поведение мертвых. Невежливые они, уж так повелось.

— Талант уничтожил тебя? – спросил я предка. – Не об этом ли предупреждение?

Он лежал так безмятежно, лишь золотая пыль понемногу собиралась на лице. В конце концов я вздохнул и опустился на колени, желая присмотреться к линзе, вставленной в крышку саркофага.

Она оказалась совершенно прозрачной, без подкрашивания, обозначавшего ее свойства. Тем не менее я вполне представлял ее могущество, ведь это она меня сюда притянула. Я взялся за нее и попытался отделить от крышки. Ничего не получилось. Линза держалась прочно, однако и я не собирался оставлять столь мощную линзу в какой-то там забытой могиле.

Я коснулся крышки и направил в нее всю энергию таланта, которую был способен сгенерировать. Линза тут же отскочила, ее даже подбросило в воздух. Я настолько не ожидал ничего подобного, что едва успел подхватить ее, не дав разбиться о камни.

Оказавшись у меня в руке, линза тотчас перестала испускать силу. Странный пузырь сломанного застывшего времени, однако, по-прежнему держался, и я сделал вывод, что поддерживала его не линза.

Я уже хотел встать, но заметил кое-что в месте, где ранее хранилась линза.

Там, под стеклом, была надпись, до поры прикрытая клочком черной бумаги, чтобы ее не прочитали сквозь линзу.