Книга Принцип равновесия, страница 193 – Валерий Гуминский

— В Империи есть люди, — начал Елизаров осторожно, — которые полагают, что власть, держащаяся на авторитете и силе Долгоруких, давно себя дискредитировала. Что она движется по траектории, несущей в себе системные риски. И всё дело в неких архивах Пронских, где якобы утверждается о кровавых ритуалах правящей династии, где жертвами становились одарённые с уникальной генетической матрицей. Пронские готовили бунт, поэтому было принято решение исключить саму возможность на начальной стадии. Слава богу, другим аристократическим Домам хватило ума не влезать в опасную игру. Они постарались найти компромисс с императором. И тут появляетесь вы. Равновесие, которое я с такой тщательностью выверял на весах взаимоотношений, покачнулось…

— Вы не ответили на мой вопрос, Матвей Александрович. При чём здесь Волоцкие?

Ну же, раскалывайся, чёрт тебя подери! Вертишь хвостом, будто добродушный, но осторожный пёс, когда ему протягивают кусок колбаски.

— «Договор Двенадцати» — кодекс взаимоотношений разного характера, в том числе юридических и экономических, между великими Родами, — вздохнул Елизаров, словно прыгнул с высокого берега в воду. — Его подписывали Главы двенадцати Родов, свидетельствовали так называемые Приказчики — Главы восьми других Родов. Ваш предок, Колояр Ставерович, был в числе подписантов. Как и предок вашей супруги Мирославы, княжны Щербатовой.

— Допустим, что в подписании принимал участие действительно мой далёкий предок, — я пожал плечами. — Я-то об этом не знал, пока вы не «обрадовали». И какое сейчас отношение имею к «Договору»?

— Род Волоцких считался прерванным, пока на ворота вашего нового особняка в Торгуеве не вернули герб. Люди, которые играют в оппозицию с властью, не успели среагировать на изменение в раскладе сил, — задумчиво откликнулся Елизаров. — Вы уехали в Испанию, и многим показалось, что не стоит привлекать вас к командной игре. Но вы вернулись, а значит, идея поставить Первородного во главе недовольных, заиграет новыми красками. Я к вам отношусь с симпатией, и не хочу, чтобы вы или ваш сын однажды стали причиной нарушения равновесия. Будьте благоразумны и осторожны.

— Равновесие, — я попробовал слово на вкус. — А как же быть с попытками избавиться от моей жены до того момента, когда она родила первенца? Не поверю, что вы не знали о покушениях.

Елизаров замедлил шаг, а я сжал пустой стакан, от которого почему-то не избавился. Нападать на советника у меня и в мыслях не было; я больше всего страшился, каков будет ответ прожжённого политика. Начнёт врать — тогда его слова о доверии, равновесии и прочего дерьма ничего не стоят. И Матвей Александрович всё прочитал в моих глазах.

— Мы знаем, что вы искали заказчика покушения на Мирославу Борисовну. Уничтожение трёх костромских дворянских родов, замешанных в незаконных лабораторных опытах происходило при вашем участии и при содействии князей Апраксина и Панина. Знаем и то, что Аляповы, Бакринские и Лужины получали большие суммы из Москвы для подготовки теракта против вашей будущей супруги. И поэтому не применили против вас серьёзные санкции, справедливо посчитав, что это было ваше право на месть.

— И кто направлял их руку, тоже знаете? — ехидно спросил я, чувствуя, как трещит стекло. Как бы не пораниться.