Книга Код 93. Районы, страница 207 – Оливье Норек

— Сам знаешь. Двенадцать лет в Девяносто третьем департаменте – это тебе не двенадцать лет в Париже. Другой формат.

Это замечание вызвало у Коста улыбку. Он повернулся к Ронану:

— Позвони в отделение, пусть принесут копии всех протоколов, где фигурирует Хабибу Дукуре. Хочу получше узнать этот двенадцатилетний кошмар Мальсени, из-за которого старые дамы в буквальном смысле умирают от страха. – Затем Кост снова переключил внимание на своего гостя. – Просто чтобы убедиться. Можешь поподробнее рассказать, что прятали у кормилиц?

— Ну, не знаю, наркоту и бабло.

— У обоих? Сколько? Постарайся поточнее.

— Дурь была коричневая и белая, это точно, а деньги – если навскидку, тысяч двадцать пять у старухи и тысяч пятьдесят у старика. Но тот свалил и все оставил ищейкам. Ну, в смысле, вам. Так что у кормилиц больше ничего не было, поэтому мы и пошли трясти бабло с Аззедина.

Бросив взгляд на Сэма, Кост снова заговорил, и на этот раз более властным тоном:

— Стоп, не сходится. Соберись, мне нужна точность.

— Да твою ж мать! Про дурь я вообще ничего не знаю, а деньги всегда были пачками по двадцать пять тысяч. Одна пачка у старухи, две у старика.

Деньги у Жака? Кост сохранял невозмутимость, но внутри у него бушевала гроза. Сэм вышел из кабинета, и допрос продолжился.

— Скажи мне вот что: твое имя не появляется ни в одном судебном документе, ты нигде не засвечен, и тем не менее ты приходишь из ниоткуда и сам себя сдаешь. С чего вдруг?

— Из-за старухи, ей было столько же лет, сколько моей бабушке. И Аззедин – его мать долго со мной нянчилась, когда я был маленьким. Совесть замучила.

— Надеюсь, вы с адвокатом предусмотрели и другой вариант.

— Ага. Вариант, по которому у меня не было выбора. Когда моего хозяина раздражают, дело кончается дрелью. Но вообще-то, он не жестокий. Он не хотел, чтобы старуху или Аззедина хоть пальцем тронули. А в результате я сейчас все взял на себя, чтобы дело не обернулось против его бизнеса.

Кост знал, что это ни к чему не приведет, но процедура требовала задать следующий вопрос:

— А твой хозяин… Имя у него есть?

— Пошел ты на хер.

— Ну и лексикон у тебя, приятель…

— Если это подвергает мою жизнь опасности, у меня есть право не отвечать. Мне так слюнявый сказал.

Адвокат, которому явно было не по себе, для храбрости нацарапал что-то в блокноте.

— Ладно, у тебя есть еще что сказать на твоем никудышном французском?

— Ага. Да пошел ты.

— Тогда будем считать, что нет.

На заднем сиденье служебного седана Весперини перечитывала заметки Мод. Та ждала приговора, как ученик – оценки письменной работы от учителя. Большая часть пути на радиостанцию «Радио Монте-Карло» прошла в молчании. Закончив чтение, Королева обратилась к своей ответственной по связям с общественностью:

— Прекрасно. По-моему, все темы охвачены. Это не помешает Бурдену орать на меня, но по крайней мере мне есть чем ответить. И все-таки я бы предпочла Патрика Коэна.

— Знаю. Из «Франс-Интер» должны перезвонить, но я не беспокоюсь, вас хотят заполучить все. Нужен файл с обобщением? Я подготовила.

— Нет, у меня все в голове. Призыв к спокойствию. Город-жертва. Просьба о вовлеченности государства в жизнь неблагополучных районов. Комендантский час для несовершеннолетних и закрытие школ на время беспорядков.