Книга Жадность Дюпонов. Как крупнейшая химическая корпорация отравила мир, страница 104 – Роберт Шрёдер

С самого начала эта беременность отличалась от двух предыдущих. Те были легкими. Теперь же у нее бушевали гормоны. Внутри все было в хаосе. «У меня было внутреннее чувство, что что-то не так». По натуре она не была тревожным человеком. Но ей нравилось чувствовать контроль. А теперь она чувствовала себя совершенно неконтролируемой. Она не была больна. Она была встревожена. И она не знала, почему.

Когда она вступила в третий триместр, ее охватило странное недомогание. Это была не простуда. Это не походило на усталость. Она просто не могла функционировать. Она не совсем знала, как описать это врачу. Она просто сказала ему то, что кричало ее нутро: что-то не так!

«Я не знаю, что происходит, — сказала она врачу. — Но если вы не дадите мне отпуск на работе, я уволюсь».

«Я не знаю, как я это сделаю», — ответил он.

«Мне все равно, — сказала она. — Я не могу работать».

Он нашел способ. Она взяла отпуск. Но ей приходилось отмечаться на заводе после каждого визита к врачу. Прошел День благодарения, затем Рождество. Но чувство не покидало ее. Оно только усиливалось.

Холодным январским утром она почувствовала первые схватки. Муж пошел на работу, но она сказала ему быть наготове. Боль то утихала, то нарастала ужасными волнами. В больнице она рожала весь день и всю ночь. Ей казалось, что внутренности разрываются по швам, но врачи сказали, что для эпидуральной анестезии уже поздно.

Затем они все же сделали ей эпидуралку, потому что пришлось делать экстренное кесарево сечение. Она еще не спала, когда ребенка подняли в прохладный воздух родильной палаты. Все было как в тумане, когда ей положили на руки новорожденного сына. Сначала она не видела. Но сквозь шум медсестер и аппаратов она услышала слова врача: «Ему понадобится хороший педиатр. У вашего ребенка врожденный дефект».

Сью вышла из послеродового тумана. Новорожденный мальчик у нее на руках смотрел на нее своими асимметричными глазами. Они были васильково-голубыми, совсем как у нее. Но эти маленькие голубые глаза не соответствовали друг другу. Его правый глаз был деформирован и расположен немного ниже. Половины носа не было. Левая сторона лица была идеальной. Правая сторона была как у Пикассо. Сью изучала лицо своего ребенка, пока слезы текли по ее собственному лицу.

«Не привязывайтесь слишком сильно, — сказал врач. — Он может не пережить ночь».

Сью плакала, пока врач объяснял врожденные дефекты ее сына. Глаз был смещен и деформирован, с «зазубренным веком». У него был «зрачок в виде замочной скважины», напоминающий крошечный разрыв в радужной оболочке. Небо поднималось пиком. В порядке ли его мозг? Они не знали. Рой белых халатов собрался вокруг ее сына и уставился на него, как на какой-то экспонат.

Держать на руках младенца было страшно. Она никогда не чувствовала себя такой уязвимой, так боялась, что он умрет у нее на руках. Но она также чувствовала прилив любви, подобный приливной волне. Хотя ее зрение было затуманено непрекращающимися слезами, мать посмотрела вниз и увидела милого мальчика. Мальчика, который, если выживет, пройдет через испытания, которые она могла только представить. Но мальчика, которого она будет яростно любить. В свидетельстве о рождении значилось Уильям Гарольд Бейли Третий. Но она прошептала имя, которым будет называть его: «Бакки».