Книга Жадность Дюпонов. Как крупнейшая химическая корпорация отравила мир, страница 105 – Роберт Шрёдер

Через несколько часов Бакки забрали у нее с рук и доставили в детскую больницу в Колумбусе, штат Огайо. Детские врачи-специалисты там могли знать, что делать. С убитым сердцем и залечивающая шрам после кесарева сечения, Сью была вынуждена остаться. Она пролила больше слез, чем, по ее мнению, могла вместить одна женщина. «Я плакала, пока не кончились все слезы».

Десять дней спустя, все еще испытывая боль от шрама на животе, Сью вместе с мужем вошла в детскую больницу, чтобы забрать сына. Они нашли Бакки сидящим в детском кресле. Врачи объяснили, что у него проблемы с дыханием, когда он лежит.

«Он просто посмотрел на меня, как будто спрашивая: „Ты моя мама?“ Конечно, это разрывает сердце».

Это не значило, что ей не было страшно забирать его из больницы домой. Что, если что-то случится? Врачи не поставили диагноза. «Они никогда не видели никого похожего на него». Дома у него случился большой судорожный припадок, его маленькое тело вытянулось и стало жестким, как доска. Это случилось только один раз, но этого было достаточно, чтобы создать постоянный страх, что однажды это повторится.

Через неделю или две после рождения Бакки мать Сью передала ей сообщение от одного из заводских врачей DuPont. Она подумала, что это звонок вежливости. Вероятно, он просто хотел поздравить ее и узнать, как поживает ребенок.

Когда она перезвонила ему, то быстро поняла, что он просто хотел подробностей об уродстве. Но откуда, черт возьми, он знал? Он сказал, что компания должна немедленно сообщать о любых врожденных дефектах. Она предположила, что он имел в виду сообщать правительству. Она рассказала ему о глазе Бакки и отсутствующей половине носа. Дефект глаза Бакки и уровень ПФОК в крови Сью были среди записей, которые просматривали ученые DuPont, собирая данные для исследования исходов беременности доктора Фейзеруэзера в 1981 году — исследования, которое так и не было завершено или опубликовано.

Пока Сью была в декретном отпуске, Карен Робинсон отстранили от работы с тефлоном. Врученная ей служебная записка «для информирования сотрудников» содержала пространное объяснение. Она начиналась с новостей об исследовании ПФОК на беременных крысах и заканчивалась словами: «Женщинам детородного возраста будет разрешено претендовать на другие заводские должности после того, как будет сделано постоянное заводское объявление».

Карен была одной из примерно пятидесяти женщин на заводе, подпадавших под эту категорию. Это воздействие не было гипотетическим. Она отмеряла порошок ПФОК и высыпала его в тефлоновые клавы. Она залезала в сушилки для мелкого порошка, чистила их, вдыхая частицы. Она смывала дисперсию из желобов и соскребала ее изнутри клав. И она выполняла эту работу во время второго и третьего триместров своей беременности Чипом.

«Это может повлиять на женщин, — сказали ей несколько запоздало. — В порядке предосторожности мы переведем тебя».

Это объявление вызвало огромное беспокойство. Как и немедленное тестирование крови женщин. Так Карен узнала, что у нее в крови есть ПФОК — 2500 частей на миллиард. Она была встревожена. Все женщины были. Что означал ее уровень в крови? Высокий ли он? Ей никогда не говорили, но ученые DuPont фактически рекомендовали в апреле 1981 года отстранять от работы любого, у кого в крови более 400 частей на миллиард. Уровень Карен был в шесть раз выше. Ее тревога усилилась, когда она прочитала список из тридцати девяти вопросов и ответов, приложенный к объявлению. Один из них особенно встревожил ее.