Книга Жадность Дюпонов. Как крупнейшая химическая корпорация отравила мир, страница 29 – Роберт Шрёдер

После окончания Нью-колледжа я решил стать городским планировщиком. Я подал заявления в несколько школ, предлагающих степень магистра в области государственного управления, и был принят в Сиракузы, Колумбийский и Университет Джорджа Вашингтона. (Я был в листе ожидания в Гарварде, но все равно не смог бы себе этого позволить.) Пара школ предложили мне стипендии, что помогло сузить выбор.

Пока я взвешивал варианты, отец посоветовал мне рассмотреть юриспруденцию. Это была вторая карьера, которую он выбрал для себя после двадцати лет в военно-воздушных силах. Мой отец окончил юридическую школу Университета Дейтона в тот же год, когда я окончил среднюю школу, и в итоге стал помощником прокурора города Дейтон, штат Огайо. «Городское планирование — это такая узкая область, — сказал он. — Что, если тебе это не понравится? Юридическая степень даст тебе больше возможностей». Они с мамой убедили меня хотя бы подать заявление. Когда я сдал LSAT даже лучше, чем GRE, это решило дело. Несколько школ приняли меня, но я выбрал Университет штата Огайо из-за льготной оплаты для жителей штата и стипендии, а также чтобы быть ближе к семье. От Колумбуса до Дейтона было всего около часа езды.

На юрфаке я быстро понял, что не создан для налогового или договорного права. Мне было до смерти скучно. Такая большая часть юридической профессии вращается вокруг абстракций, но экологическое право было основано на конкретных реалиях — почва, воздух, вода, отходы, вещи, которые можно увидеть и измерить. Хотя я никогда не был ярым экологом, я всегда любил природу. Когда я был маленьким мальчиком, Грэммер водила меня на прогулки, называя каждую птицу и дерево по пути. Когда я стал старше, я паниковал, когда родители обрезали ветки с дерева во дворе. Годы спустя, в Нью-колледже, среди всех обладателей длинных волос и тай-дай хиппи эпохи Рейгана, меня прозвали «консерватором». На самом деле я находился где-то посередине политического спектра, заслужив это прозвище скорее из-за своих расправленных плеч, короткой стрижки и вежливых манер — в общем, из-за поведения, которого можно ожидать от человека, выросшего на военных базах. Экологическое право казалось хорошим выходом для всей той идеологии Нью-колледжа.

После сдачи экзамена на адвоката я особо не задумывался о том, стать ли адвокатом истцов или заняться защитой. Я просто знал, что лучших и самых способных студентов обычно нанимают фирмы, специализирующиеся на защите крупных корпоративных клиентов. К тому же адвокаты корпоративной защиты получали стабильную зарплату, в отличие от адвокатов истцов, для которых каждое дело было игрой. У меня были студенческие кредиты, которые нужно было выплачивать. Кроме того, у меня не было той яркой личности, которую я ассоциировал с адвокатами истцов.

Хотя я любил работать в Taft, я продолжал чувствовать неуверенность в своей работе. Я беспокоился, что отсутствие у меня семейных или школьных связей, которые могли бы соединить меня с крупными корпоративными клиентами, было недостатком. Не помогало и то, что из-за моей застенчивости меня часто не замечали или недооценивали. Даже в основном положительные отзывы о моей работе были омрачены неизменной оговоркой: я был слишком тихим; мне нужно было больше стараться, чтобы люди знали, кто я такой. Короче говоря, мне нужно было быть более общительным, больше говорить с людьми, работать над своими навыками «привлечения клиентов».