Онлайн книга «Мама на замену»
|
— Ты дрожишь, девочка. — От злости, Илья. — От возбуждения. Он вжимается своим пахом в мой живот сквозь одежду. Тяжелый, каменный стояк давит на лобок через шерсть юбки. Внутри моментально скручивается тугой влажный узел. Дыхание перехватывает. Бедра сами подаются навстречу, предательски отвечая на давление. — Пусти… — шепчу я, глядя в его зрачки. — Скажи, не хочешь, отпущу. — Ты используешь меня! — Я хочу трахнуть тебя прямо на этом столе, Вера. Снять эту правильную юбку, раздвинуть твои длинные ноги, войти до упора. Заставить орать мое имя, забыв про дурацкие интегралы. Его пальцы на шее сжимаются чуть сильнее, заставляя меня запрокинуть голову. Губы Ильи врезаются в мой рот. Грубо. Властно. Язык пробивает зубы, заполняя рот вкусом горечи и табака. Стон срывается с моих губ прямо в поцелуй. Отвечаю яростно, кусая его нижнюю губу до металлического привкуса крови. Тело горит. Рука, державшая мои запястья, опускается вниз, задирает подол юбки, сминая тонкий капрон на бедре. Горячая шершавая ладонь ложится на голую кожу выше чулка. Пальцы подбираются к трусикам, нащупывая сквозь шелк влажную ткань. — Черт, ты вся течешь… — хрипит он мне в губы, сжимая ягодицу. Реальность бьет по мозгам ледяной волной. Перед глазами встает бледное, перекошенное лицо Никиты. «Вы зажали друг друга у плиты… ты приперлась заменить мне мать». Резко вырываю руки, упираюсь локтем Илье под подбородок, отталкивая его назад со всей дури. Он покачивается, отступает на два шага, тяжело дыша. На нижней губе блестит алая капля. — С ума сошла? — Хватит! — одергиваю юбку вниз, судорожно поправляя пальто. Пальцы дрожат мелкой дрожью. Голос срывается. — Это твоя территория, Грачёв! Слышишь меня? Твоя! — О чем ты, черт побери? — О твоем доме! О твоей разрухе! О твоем сыне! — При чем здесь Никита, когда мы одни?! — При том, ты затыкаешь мной дыру в собственной жизни! Тебе плевать на мои чувства, тебе плевать на его психику! Ты нашел удобный способ: нанять красивую бабу, платить ей тройной тариф, свалить на нее воспитание волчонка, а по вечерам зажимать в углах! — Я не покупал тебя как шлюху, Вера! — Ты именно это делаешь! Илья с размаху бьет кулаком по стене вагончика. Тонкая фанера трещит. — Я пытаюсь склеить гребаные осколки! — Не за мой счет! — Парень слушает тебя! — Парень ненавидит меня, думает: я сплю с тобой за квадратные метры! — Ему четырнадцать, он перебесится! — Он не перебесится, он сломается! Мать растоптала его своим побегом, ты добиваешь его своими домогательствами! — А ты, значит, белая и пушистая? Стоишь тут, строишь святую мученицу? — Я учитель! — Ты баба, кончающая от одного моего прикосновения! — Заткнись, Илья! — Ври себе дальше, Вера! Ты хочешь меня точно так же! — Хочу! — выкрикиваю я, задыхаясь от ярости и стыда. — Хочу, черт тебя дери! И именно поэтому ноги моей больше не будет в твоей квартире! В вагончике повисает звенящая тишина. Слышно, как за окном с глухим гулом падает на гравий ковш экскаватора. Илья смотрит на меня ошарашенным взглядом. Злость на его лице сменяется растерянностью. Кадык судорожно дергается. — Вера… — Никаких «Вера». Занятия окончены. — Двадцатого декабря срез комиссии, — его голос теряет былую жесткость, становится глухим, умоляющим. — Его исключат. Он не сдаст без тебя. |