Книга Мама на замену, страница 44 – Варя Нуан

Она проходит к столу, опускается на деревянный стул. Кладет перед собой ручку.

Поднимаюсь с матраса. Ноги ватные. Телефон сую в карман джинсов. Металл жжет бедро сквозь ткань.

Сажусь напротив. От нее пахнет кожей, морозным воздухом и сухим кедром. Ее запах забивает легкие, будит внутри странную, тягучую слабость.

— Отец уехал на стройку, — говорю хрипло, глядя на ее тонкие пальцы с короткими ногтями.

— Я знаю. Илья Владимирович предупредил меня сообщением.

— Вы с ним помирились?

— Мы с ним не ссорились, Никита. У нас сугубо деловой контракт.

— Он лапал вас за бедра в вагончике на набережной.

Вера не вздрагивает. Медленно поднимает глаза от страниц пособия. Взгляд становится ледяным, режущим:

— Наше соглашение на вокзале остается в силе: мы занимаемся математикой. Личная жизнь взрослых остается за дверью.

— Вы боитесь его?

— Я уважаю свои границы. И требую уважения твоих. Номер три. Формулы приведения.

— Плевать мне на формулы!

Она кладет ладонь на раскрытую тетрадь. Кожа белая, гладкая.

— Ты дрожишь, Никита.

— Холодно просто. Форточка открыта.

— Ты весь горишь. Зрачки расширены. Пульс на шее скачет. Что произошло?

— Ничего не произошло!

— Ты получил весточку от Ольги?

Слово взрывается в мозгу гранатой. Вскакиваю со стула, стул с грохотом валится на ковер.

— Перестаньте лезть ко мне в башку! — срываюсь на крик, выхватывая смартфон из кармана. — Хотите правду?! Нате, смотрите!

Швыряю телефон на середину стола. Аппарат ударяется о полировку, скользит к ее локтю.

На экране горит отправленное сообщение.

Вера опускает взгляд. Читает строчки. Медленно. Брови сдвигаются к переносице.

— Ты отправил его, — произносит она тихо, поднимая на меня глаза.

— Отправил! Слышите?! Больше никаких черновиков! Я написал: «Забери меня в Майами, отец сдаст меня в интернат»!

— Зачем ты солгал про интернат?

— Чтобы она испугалась! Чтобы дернулась! Чтобы вспомнила, у нее есть сын, черт возьми!

Вера молчит. Ее пальцы касаются края экрана.

— Она прочитала двадцать минут назад, — шепчу я, чувствуя, как подбородок начинает предательски трястись. — Прочитала и молчит. Она не отвечает мне.

— Никита…

— Скажите, ответит! — делаю шаг к ней, падаю на колени прямо возле ее стула. Хватаю край ее синего платья пальцами. — Ну скажите! Вы же умная, вы все знаете про этих людей! Она просто собирает чемодан? Ищет билеты на самолет?

Вера не отдергивает подол платья. Ее рука опускается мне на макушку. Пальцы зарываются в мои взъерошенные волосы. Прохладные. Сильные. Спокойные.

— Никита, посмотри на меня.

Поднимаю голову. Слезы заливают глаза, горячими ручьями текут по щекам, капают на ее тонкие колготки.

— Она не ответит тебе тем, ждешь, — говорит она прямо, впечатывая каждое слово в мое нутро. — Человек, выбравший побег, не вернется спасать.

— Вы врете…

— Я говорю правду, которую боится сказать твой отец. Ольга не приедет за тобой в этот город. Ты должен выстоять сам.

В груди что-то лопается с тонким хрустальным звоном. Последняя надежда осыпается прахом. Плечи содрогаются от беззвучного рыдания. Утыкаюсь лбом в ее обтянутое тканью колено, зажимая зубами ткань платья, чтобы не заскулить в голос.

Вера гладит меня по затылку. Молча. Ровно. Без соплей и фальшивых утешений.

Я сижу у ее ног целую вечность, пока внутри выгорает остаток детской дури. Слезы высыхают, оставляя стянутую кожу и тяжелую пустоту.