Книга Мама на замену, страница 60 – Варя Нуан

— Вы с ним сговорились? — спрашивает он прямо, глядя мне в переносицу.

— С кем?

— С отцом.

— Илья Владимирович выполняет условия договора: обеспечивает оплату и не появляется в квартире во время наших занятий.

— Он не орал на меня позавчера, — парень подается вперед, вглядываясь в мои глаза с упрямой настойчивостью. — Понимаете? Пришел в игровой клуб, встал столбом, выслушал весь мой мат. Потом купил пиццу. Сидел со мной полночи над теоремой косинусов. Надел дурацкие очки, читал по слогам. Это вы ему мозги вправили?

— Твой отец взрослый человек, Никита. Он сам принимает решения.

— Врете. Он делает всё, чтобы вы не ушли.

— Я уйду первого декабря. Ровно в тот момент, когда комиссия поставит оценку за твой экзаменационный лист.

Никита замирает. Взгляд темнеет, челюсть судорожно сжимается.

— Вы реально свалите? Даже чай пить не останетесь?

— Я прихожу работать. Чай пьют с близкими.

— А мы вам чужие?

— Абсолютно.

Слова бьют наотмашь, ровно, без колебаний. Никакой жалости. Никаких мягких интонаций. Парень должен усвоить эту границу костями. Если дать слабину сейчас — он снова начнет строить воздушные замки, цепляясь за меня как за спасательный плот.

Никита медленно опускает руки на колени. Пальцы сжимаются в кулаки:

— Значит, вам похрен. Сдам я этот чертов срез или вылечу со справкой за восемь классов.

— Мне важен профессиональный результат моей подготовки. Твоя дальнейшая судьба находится в твоих руках и в руках твоего отца.

— Вы жестокая.

— Я учитель.

— Мама говорила так же. «Никитка, каждый должен отвечать за себя сам». А потом собрала шмотки и укатила в Майами к своему альфонсу.

— Твоя мать предала тебя и сбежала от ответственности. Я сижу напротив тебя на оплаченном стуле и требую выучить тригонометрические формулы. Чувствуешь разницу?

Он молчит целую минуту. В комнате слышно мерное тиканье настенных часов. Секундная стрелка отсчитывает время нашей изоляции. Парень дышит глубоко, медленно, переваривая услышанное. Ярость больше не душит его — она оседает на дно, превращаясь в холодное упрямство.

— Чувствую, — роняет он глухо.

— Тогда бери карандаш. Формула синуса суммы двух углов.

Никита наклоняется, поднимает с пола обломок графита. Придвигает к себе синюю общую тетрадь. Линии ложатся четко: произведение синуса на косинус плюс произведение косинуса на синус. Рука твердая, нажим ровный.

— Дальше, — командую сухо.

— Заменяем аргументы на известные значения. Пи на шесть — это тридцать градусов. Синус равен одной второй.

— Косинус?

— Корень из трех на два.

— Считай результат.

Он считает в уме, шевеля губами. Логика работает без сбоев. Врожденная математическая интуиция вытаскивает сложнейшие преобразования из хаоса запущенной программы.

— Получается единица, деленная на корень из двух. Избавляемся от иррациональности в знаменателе. Корень из двух на два.

— Ответ верный.

Никита поднимает голову. В глазах мелькает короткая, робкая вспышка гордости, которую он тут же прячет под насупленными бровями:

— Отец сказал, вы отказались от тройного тарифа.

— Моя ставка фиксирована договором лицея.

— Почему? Он бы отвалил сколько угодно. Хоть миллион за занятие.

— Потому что я не продаюсь, Никита. Ни за миллион, ни за красивую жизнь в элитном жилом комплексе. Я беру деньги исключительно за передачу знаний.