Книга Мама на замену, страница 81 – Варя Нуан

— Ошибок нет. Замечаний нет. Домашнее задание на вторник: номера сто сорок два и сто сорок три.

Поднимаюсь со стула, беру сумку.

— Вера Сергеевна, — Никита встает следом, выходя за мной в холл. — Чай будете? Отец купил хороший бергамот вчера.

— Нет, Никита. Я ухожу.

— Вы торопитесь?

— Я соблюдаю временной регламент нашего договора.

Натягиваю пальто, застегиваю пуговицы до самого ворота. Беру в руки кожаный портфель. Поворачиваюсь к выходу.

В этот момент за входной дверью слышен звук открывающегося замка. Створка распахивается наружу.

На пороге стоит Илья. Пальто расстегнуто, в руке папка с документами. Он замирает, впиваясь глазами в меня, переводит взгляд на Никиту, затем снова на меня.

— Вы уже уходите, Вера Сергеевна?

— Время урока истекло, Илья Владимирович. До вторника.

Делаю шаг за порог, протискиваясь мимо его плеча в узкий проем площадки.

Сзади раздается негромкий, ясный голос Никиты:

— Пап, а кто такой Аркадий Каверин, который придет меня топить двадцатого числа?

POV: Илья

— Стой на месте, Вера!

Перехватываю ее за запястье прямо на лестничной площадке тринадцатого этажа. Силой тяну на себя. Дверь квартиры Грачёвых за спиной со стуком прикрывается, отсекая Никиту в прихожей.

— Пусти руку, Илья, — цедит она сквозь зубы, упираясь сапогами в гранитные плиты.

— Ты слышала вопрос сына? Слышала, про кого он спросил?

— Слышала. Аркадий Каверин — председатель комиссии департамента. Мой дядя.

— Ты подставила пацана? Решила отомстить мне через его аттестат?

Вера резко вскидывает подбородок. В серых глазах закипает ледяная ярость. Она дергает кистью, высвобождая пальцы из моего захвата.

— Пошел ты к черту со своими подозрениями, Грачёв! Я вчера битый час доказывала в департаменте: мальчик подготовлен блестяще! Лично выбивала допуск к срезу!

— Тогда почему поставили именно твоего родственника?

— Случайное совпадение графиков распределения чиновников! Аркадий Семенович курирует седьмой округ. Он принципиальный, сухой мужик. Взятки не берет, на жалость плевать хотел.

— Он станет топить Никиту?

— Если парень растеряется — утопит. Если решит билет без единой ошибки — поставит пятерку и пожмет руку.

Суббота. Седьмое декабря. Десять утра. За узким окном подъезда висит плотная зимняя муть, сквозь щели рам свистит сквозняк. В полумраке лестничного пролета пахнет морозным кашемиром ее пальто, горьким табаком, кожей и запертым между нами раскаленным электричеством.

Делаю шаг вперед. Впечатываю ее лопатками в стену возле лифта. Ладони упираются в холодный бетон по обе стороны от ее головы.

— Отойди, Грачёв.

— Не отойду.

— Дистанция два метра!

— К черту метры! — выдыхаю прямо в ее влажные, приоткрытые губы. — Пацан знает всё. Он спросил меня в лоб: нравится ли мне училка!

Вера замирает. Грудь под плотным шерстяным сукном вздымается, ударяясь о мою грудную клетку. Зрачки расширяются, затапливая серую радужку темным, опасным омутом.

— Что ты ему ответил?

— Сказал правду. Нравится. До бешенства нравится. Каждой жилой хочу тебя.

Она тяжело, шумно сглатывает. Пульс на тонкой шее бьется как безумный.

— Илья…

— Он дал добро, Вера. Слышишь меня? Четырнадцатилетний волчонок сказал: «Если будете спать вместе после школы — орать не стану. Только мамой ее не называй».