Книга Мама на замену, страница 92 – Варя Нуан

— Жива? — хриплю в ее макушку.

— Жива, — она прячет лицо на моей груди, тихо смеясь сквозь сбитый пульс. — Ты сумасшедший, Грачёв. Прямо у входа.

— Ты сама не пустила меня дальше.

Она поднимает голову. Волосы растрепаны, тушь чуть размазана в уголках глаз, губы припухшие, алые. В серых глазах горит чистое, ровное тепло. Без ледяной учительской брони.

— Пойдем в душ, — шепчет она, беря меня за руку. — Вода горячая есть.

Через час мы лежим на широкой кровати в ее спальне.

За окном метель утихла. На подоконнике мерцает маленькая белая свеча в стеклянном стакане. Простыни пахнут чистым льном и лавандой. Вера лежит, положив голову мне на плечо. Моя ладонь медленно поглаживает ее гладкую спину, пересчитывая позвонки.

— Никита сдал на отлично, — роняет она негромко в полумрак комнаты.

— Знаю. Горжусь парнем.

— Ты изменился, Илья. Перестал ломать стены головой.

— Жизнь научила. Слишком дорого стоили мои стройки.

Она приподнимается на локте, глядя мне прямо в глаза. Взгляд становится серьезным, собранным:

— Завтра воскресенье. Тебе нужно поговорить с ним.

— Поговорю. Скажу правду.

— Не делай из меня его мать, Илья. У него есть своя рана, ее лечить годами. Я могу быть рядом с тобой. Но его семьей стану только тогда, когда он сам сделает шаг навстречу.

— Я помню наш договор. Место Ольги пустое. Ты моя женщина.

Она наклоняется, мягко целует меня в губы. Неторопливо. Спокойно. С полным правом быть здесь.

— Останешься до утра?

— Останусь, — натягиваю одеяло на ее плечи, прижимая женщину к себе.

В кармане моих джинсов, брошенных на кресло у двери, коротко вибрирует телефон. Один раз. Зеленый индикатор сообщений тихо мигает во тьме.

— Ты прочитаешь экран телефона или будешь пялиться на меня до утра, Грачёв?

Прижимаюсь спиной к изголовью кровати. Простыня сползает на бедра. На часах половина десятого вечера. Суббота. Двадцать первое декабря. За стеклом спальни мерцает фонарь, выхватывая из темноты косые полосы снега. На кресле возле платяного шкафа лежит груда его одежды: тяжелые синие джинсы, расстегнутая рубашка, ремень. В кармане брюк вибрирует брошенный аппарат.

Илья медленно поворачивает ко мне голову. Кожа на его мощном плече блестит от остывшего пота. Взгляд мутный, отяжелевший, сытый.

— Плевать на телефон.

— Возьми трубку. Твой сын остался в пустой квартире.

Илья глухо рычит, сбрасывает одеяло, встает во весь рост. Сильное голое тело рассекает полумрак комнаты. Спина исчерчена следами моих ногтей — багровые полосы горят на смуглой коже. Он шагает к креслу, выдергивает мобильник из кармана.

Смотрит на светящуюся панель. Желваки на челюсти еле заметно дергаются.

— Сообщение от завуча. Пишет: «Приказ департамента подписан. Никита Грачёв переведен в десятый класс профильного отделения».

— Парень заслужил эту оценку.

— Он заслужил нормальную жизнь.

Илья швыряет смартфон обратно на ткань джинсов, возвращается к кровати. Матрас прогибается под его весом. Мужчина садится рядом, опираясь ладонью о край простыни возле моего бедра. От него пахнет моим мускусным мылом, жаром, крепким табаком и тяжелым мужским семенем.

— Мы сделали это, Вера.

— Ты сделал это со своим сыном. Сам.

— Мы с тобой переступили порог, — он наклоняется, его пальцы грубо, властно обхватывают мой подбородок, вздергивая лицо вверх. Большой палец оглаживает припухшую нижнюю губу. — Полчаса назад ты стонала под моими руками в прихожей. Сжимала меня бедрами, кричала мне в плечо.