Книга Котёнок Котаева, страница 106 – Тиаверра

Я видел его сразу после пробуждения: он назвал имя, пожаловался на пересохшие губы, одинаково сжал мне обе руки и спросил, когда сможет позвонить жене. Теперь лежит с открытыми глазами и ничего не спрашивает. Дышит сам, но на обращение поворачивает голову с задержкой. Правая рука остаётся на простыне, левая двигается; когда медсестра просит улыбнуться, один угол губ почти не поднимается.

Гера оказывается у второй стороны кровати. Не мешает, не забирает у меня пространство. Просто смотрит на пациента — и вся её домашняя мягкость исчезает из движений, оставляя точность.

— Когда он последний раз был таким, как обычно? — спрашивает она.

— Двенадцать восемнадцать, — отвечаю я. — Выполнял команды, двигал обеими руками, речь была ясная.

На часах двенадцать сорок семь. Проверяю проходимость дыхательных путей, частоту дыхания и монитор: сатурация девяносто три, давление сто семьдесят два на девяносто шесть, ритм неровный. Даю кислород, прошу экспресс-глюкозу, второй венозный доступ и анализы. Медсестра повторяет назначения вслух.

— Сергей Павлович, посмотрите на меня, — говорит Гера. — Поднимите обе руки.

Левая поднимается. Правая едва отрывается и снова ложится.

— Улыбнитесь.

Асимметрия становится отчётливее.

— Скажите, где вы сейчас.

Он пытается ответить. Получается несколько смазанных звуков.

Гера переводит взгляд на меня:

— Новая правосторонняя слабость, асимметрия лица и нарушение речи. Это не замедленное пробуждение.

Я набираю внутренний номер.

— Активируем инсультный маршрут. КТ готовить сейчас. Последнее нормальное состояние — двенадцать восемнадцать. Сообщите ответственному неврологу и заведующему, поднимите данные по антикоагулянтам.

Глюкоза — шесть и восемь. Не гипогликемия.

Зрачки равные, судорог не было. Дыхание пока держит, но сознание меняется, поэтому я остаюсь у головы, слежу за вентиляцией и не позволяю кровати двинуться раньше, чем всё необходимое будет рядом.

Гера коротко передаёт картину по телефону. Без лишнего слова, без своей обычной попытки смягчить голос, чтобы никого не побеспокоить. Называет время, динамику, сторону дефицита и то, что пациент уже успел полностью проснуться после анестезии.

Мы не заканчиваем друг за друга фразы. Нам не нужно.

Когда каталка идёт к выходу, Гера движется справа, удерживая контакт с пациентом. Я — у головы. В дверях нас встречает дежурный невролог, принимает информацию, и дальше пациент уходит по срочному маршруту на нейровизуализацию.

Только после закрывшихся дверей замечаю, что держу Геру за локоть. Не потому, что она сейчас упадёт. Мне нужно убедиться: она рядом.

Она переводит взгляд на мою руку, потом на меня:

— Я доем, — говорит тихо.

В другое время я бы нашёл, что ответить. Сейчас просто киваю.

С женщинами у меня всегда было просто. С Герой, сука, простого не осталось. Только самое важное.

Пациента принимает инсультная команда. Дальше всё будут решать снимки, время и противопоказания, а мы возвращаемся за остывшим чаем и половиной бутерброда.

Телефон Геры на столе вспыхивает три раза подряд. Наталья Андреевна просит после съёмки «ненадолго» зайти в хирургию. Рита сообщает, что уличные кадры получится доснять только в семь. Ира благодарит за ночь.

Гера читает, прикрывает глаза и несколько секунд просто сидит.