Книга Котёнок Котаева, страница 15 – Тиаверра

— Может. Поэтому консультацию ты проведёшь. Свою работу — тоже. А всё остальное какого хера собралось на тебе одним праздничным набором?

Она вздыхает. Не обиженно — терпеливо. Так разговаривают с человеком, который не понимает очевидного.

— Потому что это разные люди просили. Рита не знала про дежурство. Людмила Сергеевна не знала про съёмку. Врач из терапии вообще ни при чём. Я сама должна была посмотреть время и сразу сказать, что не смогу всё. Но я уже согласилась, а теперь неудобно отменять. Я справлюсь, правда. Если ты думаешь, что я не выдержу ночь…

— Не перекладывай на меня чужую хитрожопость, котёнок. Я видел, как ты работаешь. Ты выдержишь и ночь, и день после неё, и ещё полбольницы на себе унесёшь, если они будут достаточно жалобно смотреть. Вопрос не в том, справишься ли ты. Вопрос — с какого хера ты должна доказывать это на графике, который три разных человека собрали из твоих кусков.

— Они не специально.

— Это меня прямо успокоило. Значит, тебя разъебали по времени нечаянно.

— Коста.

— Что?

— Не надо ничего делать.

Вот со мной «не надо» у неё получается быстро, чисто и без консилиума.

— Зачем ты вообще это делаешь?

Отличный вопрос. Сон окончательно сдох.

— Да хер его знает. Увидел твою пятницу и подумал: они здесь все охуели или решили проверить, сколько просьб помещается в одном неврологе? А ещё я не люблю, когда котят обижают толпой. Я котят люблю, Гера.

— Я не котёнок.

— Тогда всё хуже. Получается, я полез в это исключительно потому, что они охуели.

— Я задам один вопрос человеку, который составляет дежурный график.

— Один?

— Смотря как ответит.

— Пожалуйста, не ругайся.

— Поздно просишь. Я уже проснулся.

Она начинает объяснять, почему действительно может выйти.

— Я перезвоню.

— Коста, не надо…

Завершаю вызов и открываю рабочий чат. Сонный палец попадает не в карточку дежурного администратора, а в значок трубки над общей перепиской.

Экран показывает: «Групповой аудиовызов начат».

Блядь.

Я хотел позвонить одному человеку. Телефон решил собрать свидетелей.

Первой подключается Рита.

— Коста? Это общий звонок.

— Вижу.

Подключаются ещё двое. Потом пять. В кружочках появляются заведующая неврологическим отделением, Людмила Сергеевна, дежурный администратор и Гера. Отлично. За десять секунд я случайно созвал комиссию, которую обычно пришлось бы собирать неделю.

— Раз уж все здесь, слушайте внимательно. Я сейчас не обсуждаю, способна ли Гера отработать ночь. Способна. Я обсуждаю, почему каждый откусил от её пятницы по удобному кусочку, а потом в чате появилась фраза «Гера согласилась» — и ни одной живой души, которая посмотрела бы на весь график целиком. Одни повесили на неё консультацию. Другая отдала своё дежурство. Пресс-служба забрала обед и решила, что пять роликов рождаются за сорок минут. Теперь у нового врача нет ни перерыва, ни дороги домой, ни времени поспать перед ночью, зато у всех всё закрыто. Согласие, выжатое из человека усталостью, — не расписание. Это коллективная наглость с красивой формулировкой.

В звонке повисает тишина.

Гера первая пытается её спасти:

— Я не была уставшей, когда соглашалась. То есть уже была немного, но я всё понимала и никому не жаловалась.

— Вот это и есть самая неудобная часть, — отвечаю. — Ты не жаловалась.