Книга Криминалист 14, страница 52 – Алим Тыналин

Сначала он снял камеру в ящике. Потом камеру на столе. Потом смятую бленду, с двух сторон, с линейкой.

— Вес? — спросил он.

Патрульные весы показали сто девяносто четыре фунта.

— Каталог Си-би-эс показывает сто семьдесят восемь, — сказал я. Аддисон дал мне листок с характеристиками еще в фойе, сам того не поняв. — С этим объективом сто семьдесят восемь.

— Шестнадцать фунтов лишних, — сказал Чен и записал.

Бленду он снял первой. Под ней, в пазу, где положено сидеть светофильтру, стоял торец стальной трубки. Ствол.

Дальше пошли винты кожуха. Их было тридцать два, все крестовые, Чен вывинчивал их по одному и складывал в стеклянную чашку. На восьмом он остановился и показал мне головку под лупой.

— Смотрите на шлиц.

Шлиц блестел. Края крестовины ободраны до чистого металла, без краски и без пыли.

— Их выкручивали и заворачивали недавно, — сказал Чен. — На заводе их затягивают один раз и больше не трогают. Здесь трогали все тридцать два. Той же отверткой, номер два, с изношенным жалом.

Кожух он снял, как снимают крышку с коробки.

Внутри камеры не было камеры.

От нее остались только глаза и уши: объектив, за объективом призма, три передающие трубки в своих катушках, плата с разъемом, кабель к разъему. Все это сдвинуто влево и вниз, к стенке, и закреплено на самодельной планке из алюминиевого уголка.

Картинка шла, эфир работал, видоискатель показывал трибуну. Снаружи и на экране обычная камера.

Освободившуюся правую половину занимало другое.

Стальная трубка длиной четырнадцать дюймов, диаметром внутри тридцать восемь сотых, закреплена в двух хомутах, точно вдоль оси объектива, чуть ниже. Казенная часть трубки ввинчена в тяжелый латунный корпус с клапаном. От клапана вниз и назад шел шланг высокого давления в стальной оплетке. Шланг уходил к баллону.

Он лежал в подбрюшье камеры, там, где у нее раньше стояли блоки питания. Алюминиевый, короткий, толстый, шестнадцать дюймов длиной. Такие носят на спине аквалангисты.

На месте противовеса, на задней стороне корпуса, стоял свинцовый брусок на болтах.

— Вот вам и шестнадцать фунтов, — сказал Чен. — И вот вам, почему ее три минуты балансировали.

Спуск оказался простым, под корпусом, там, где держат кронштейн, стоял рычаг. Нажать снизу большим пальцем. Со стороны человек поддерживает камеру.

Чен снимал каждый узел, прежде чем к нему прикоснуться. Сорок два кадра.

Баллон он вынул последним, в перчатках, и положил на стол отдельно, на резиновый коврик. Манометр на редукторе показывал две тысячи двести.

— Заряжали на три тысячи, — сказал Чен. — Выстрел взял восемьсот. — Он посмотрел на клапан. — На второй хватило бы.

Он повернул баллон горловиной к свету и взял лупу.

На горловине по алюминию шли выбитые клейма, в две строки, мелкие, глубокие.

— Спецификация три-эй-эль, — читал Чен. — Рабочее давление три тысячи фунтов на квадратный дюйм. Серийный номер. Завод-изготовитель. И вот это.

Он подвинул лупу ко мне.

Отдельной строкой, ниже всего остального, стояло: «4 — 72» и рядом маленький знак, две буквы в кружке.

— Гидравлическое испытание, — сказал Чен. — Апрель семьдесят второго. Такие баллоны по закону проверяют раз в пять лет. Баллон набивают водой, поднимают давление в пять третьих от рабочего и смотрят, насколько он раздулся и вернулся ли обратно. Кто испытывал, тот и выбивает дату. А рядом ставит свое клеймо.