Книга Ложь за ложью, страница 87 – Софи Става

Уходит Слоун в совершенно другом образе: на ней облегающие джинсы с высокой талией и тот самый топ от Carolina Herrera, который она примерила в самом начале. В руках у нее еще и полная до краев сумка с одеждой. По моему настоянию вещи, в которых она пришла, аккуратно сложены стопкой на моем комоде. Я предложила сдать их на благотворительность в конце недели вместе с мешком детских вещей, из которых Харпер уже выросла. В них нет ничего особенного: истертая поношенная футболка да старые заношенные джинсы, но Слоун медлила, прежде чем отдать их. Потом, конечно, согласилась. Мы обе улыбнулись ее нерешительности, затем уступке. Чего она не знает, так это того, что никуда я их не отдам, просто спрячу в комод.

Я смотрю, как она уходит вдаль по тротуару. Со спины — вылитая я. Когда Слоун скрывается из виду, я мягко прикрываю дверь и смотрю на время. Половина пятого. Харпер не появится дома до шести. А Джей в командировке, он будет только завтра. Хотя меня больше бы устроило «никогда».

Я перехожу из гостиной на кухню и беру стремянку, чтобы дотянуться до шкафчика над холодильником. Из-за запаса бумажных полотенец осторожно вытягиваю бутылку Grey Goose. Кубики льда трещат, когда я наливаю в стакан водку. Для вкуса выжимаю туда же лимонный сок.

Возвратившись со стаканом в гостиную, я уютно устраиваюсь на диване. Водка холодная, пьется легко. Я улыбаюсь. До чего же забавно: мы со Слоун лжем друг другу. Она не пьет? Господи, я тоже! Ее отец из Филадельфии? Какое совпадение, мой тоже! Она большая поклонница Тейлор Свифт? Ну да, а кто — нет?

Все это время она думала, что втерлась в нашу жизнь обманом, но правда в том, что это я обманом втерлась в ее жизнь.

Вот как все было. Как-то утром, примерно год назад, я отводила Харпер в «Пересмешник» и подслушала группу мам, болтавших во дворе. Мы с Харпер тогда были новенькими в саду, неохотно расставались по утрам, я неловко улыбалась другим родителям, она крепко держала меня за руку, пока мы шли к игровой площадке. Внешне мы ничем не отличались от других: я — в платье Marni ниже колен, Харпер — в сарафанчике Pepa London (и то и другое — подарки Джея). Но к этому кругу мы не принадлежали — пока что.

— До сих пор не могу поверить, — громко и яростно вещала одна из мам. — Она была в моей квартире. В моей одежде!

Голос рыжеволосой женщины, стоявшей в небольшой группке, широко разносился по асфальтовой площадке. У женщины были тонкие, изящные черты лица, фарфоровая кожа. Она крепко обнимала себя руками. Остальные слушали ее с круглыми от ужаса глазами.

Она подняла глаза, произнося последнюю фразу — о том, что кто-то был в ее одежде, — и наши взгляды встретились. Другие женщины тоже обернулись, увидели, что я смотрю на них.

— Бывшая воспитательница, — сказала она, слегка повысив голос, как бы приглашая меня присоединиться к разговору.

Я сделала шаг ближе. Затем кивнула Харпер: «Иди поиграй, солнышко». Женщины расступились, впустив меня к себе.

— Я — Эллисон, — сказала рыжеволосая, легко прикоснувшись рукой к груди.

Другие матери также представились, одна за другой подавая руки для деликатных рукопожатий.

— Вайолет, — повторяла я раз за разом, вежливо улыбаясь каждой.

Всем им отчаянно хотелось поделиться историей с кем-то новым о том, как несколько месяцев назад одна из воспитательниц помешалась на Эллисон. Однажды вечером та обнаружила ее в своей гардеробной, одетую в ее вечернее платье («Джейсон Ву», представляете?), с волосами, выкрашенными в такой же оттенок рыжего.