Книга Ложь за ложью, страница 88 – Софи Става

Пересказывая эту часть истории, Эллисон вздрогнула.

— Я доверяла ей своих детей. — Она скорбно покачала головой.

Остальные мамы зацокали языками, неразборчиво негодуя.

— Это было так страшно! Она будто захотела стать мной, — добавила Эллисон тихим, полным драматизма голосом.

Я едва не рассмеялась от ее подачи. Ну явно же перебор. Почему-то вспомнилось, как в старших классах я сидела с соседскими детьми. Когда они засыпали, я пробиралась в комнату родителей и экспериментировала с косметикой мамы, а потом примеряла дорогущие украшения: сережки с бриллиантами, кольца с изумрудами. Тогда я думала, что все так делают, когда оказываются одни в чужом доме. С другой стороны, мне было четырнадцать и я не работала воспитательницей в детском саду.

Так что я скорчила подобающую мину брезгливого сочувствия и закивала, как и все остальные встревоженные мамаши.

О той воспитательнице я вспомнила несколько месяцев спустя, после одного вечера, когда мой мир рухнул, разлетелся на куски и меня, раздавленную и отчаявшуюся, засыпало его осколками. Было три часа ночи. Я лежала в постели, наблюдая, как в окно нашей спальни вползает лунный свет. Джей был в своем кабинете, в конце коридора. Я слышала его храп за стеной. Мне же совсем не удавалось уснуть. Да и как уснешь с этой яростью, которая пылает в сердце и въедается в самые кости?

Вдруг я вспомнила слова Эллисон: «Она будто захотела стать мной». Воображение нарисовало воспитательницу как более молодую версию Эллисон, с чистой бледной кожей, хрупкую, с неестественно рыжими длинными волосами. Может, ей просто стало скучно и захотелось примерить чужую жизнь, а цвет волос — совпадение? А может, Эллисон права. Может, девушка переступила грань и простое восхищение превратилось в нечто другое. Нечто более зловещее. Это натолкнуло меня на мысль. На полуночную, беспросветно-черную мысль.

Я взяла телефон и погрузилась в архивы сайта «Пересмешника». Я быстро нашла то, что искала: объявление о новой воспитательнице, которую приняли на работу в середине года. Последняя фраза гласила: «Бывшая воспитательница Слоун Карауэй не вернется к работе». Я погуглила имя и легко нашла фотографию. Она нисколько не походила на Эллисон: светло-каштановые волосы, лицо сердечком, выразительный нос — почти как мой. Ее нельзя было назвать красавицей, но и дурнушкой она не была.

Я сидела в темноте и вглядывалась в лицо на экране. Слоун выглядела такой… обыкновенной. Мне захотелось узнать больше. На то, чтобы выяснить, что она работает в спа в соседнем районе, много времени не ушло. Ее фото красовалось на сайте салона, в разделе «О нас». Потом я нашла ее аккаунты в социальных сетях. Я заснула, листая фотографии, и проснулась утром с телефоном на груди.

На следующий день я отвела Харпер в детский сад и почему-то направилась в сторону того самого спа. По мере приближения я замедляла шаг и, вместо того чтобы просто пройти мимо, остановилась и заглянула в большую витрину. Позади стойки администратора, у левой стены виднелся ряд кресел для педикюра. А вот и она, собственной персоной, склонилась над чьими-то ногами, старательно покрывала лаком каждый ноготь.

Вдруг она подняла голову, посмотрела на соседку-маникюрщицу, и я разглядела все ее лицо. Я чуть не фыркнула, вспомнив жалобы Эллисон. С чего она взяла, что Слоун на нее похожа? Но (я подумала об этом не без удовольствия) она немного напоминала меня. Схожий профиль и даже цвет лица; правда, кожа довольно прыщавая. Мои волосы темнее, она чуть полнее и в очках, но сходство, несомненно, имелось. Идея, порожденная ночной яростью, могла сработать.