Книга Убить любой ценой, страница 54 – Марина Серова

— Нет, он молчал, — ответил Преображенский.

— Ладно, теперь давайте определим, на каком расстоянии он в вас выстрелил? Сразу от двери? Или, может быть, он подошел к вам поближе? — спросила я.

— Он начал стрелять сразу, как только вошел, — ответил Преображенский.

— Значит, близко к вам преступник не подходил, — констатировала я.

— Да, не подходил. Я же сказал, что как только он открыл дверь, так сразу и выстрелил. Безо всяких реплик и разговоров, — сказал Преображенский.

— Но если убийца стрелял от самой двери, то как он мог промахнуться? — задала я следующий вопрос.

— Уважаемая госпожа детектив, вы меня об этом спрашиваете? Может быть, лучше осведомиться об этом у самого киллера? — в голосе Иллариона явственно проскользнули язвительные нотки. — Ах да, вы ведь его еще не поймали, я совсем об этом забыл.

Я не стала обращать внимание на этот выпад.

— А как вы считаете, почему преступник, видя, что вы остались в живых, не продолжил делать свое черное дело?

— Вы имеете в виду, почему он не прикончил меня вторым выстрелом, так? — теперь уже с сарказмом спросил Преображенский. — Ну и дела, какие вопросы задает детектив, вместо того чтобы искать преступника.

— Илларион Геннадьевич, так я и задаю все эти вопросы, которые вам кажутся — я допускаю это — нелепыми, а порой и кощунственными, только для того, чтобы поймать того, кто совершил на вас покушение.

— Но вы задаете такие вопросы, на которые я при всем желании не могу ответить. Вот как я могу точно знать, почему преступник не выстрелил еще раз? Как? Я могу только предположить, — сказал Преображенский.

— Ну хорошо. И каким же будет ваше предположение? — спросила я.

— Так убийца услышал, что к нему кто-то приближается со стороны коридора. Он элементарно услышал, как кто-то идет в его сторону, и сбежал! Как он мог сделать второй выстрел? Он спасал свою шкуру, вот и все! — объяснил Преображенский.

— Так, значит, он услышал шаги и поэтому поторопился скрыться, — повторила я версию Преображенского и тут же задала новый вопрос: — А вы по шагам могли бы определить, кто на вас покушался? Чьи шаги это были: мужские или женские?

— Да что вы, в конце-то концов, задаете такие вопросы? Неужели я в тот момент только и думал о том, чтобы идентифицировать шаги преступника? Да господи, я и шагов-то как таковых не слышал! Как я мог их услышать, если преступник стрелял от двери? Сколько шагов он мог сделать? Полтора шага? И я должен был их услышать? Повторяю вам еще раз: стук двери — выстрел — я лежу на полу. На этом все. Занавес.

Возмущению Преображенского не было предела.

— Только еще одно уточнение, Илларион Геннадьевич. Когда вы поднялись с пола — в вашей первой версии — или когда вы вышли в коридор — так вы сказали только что — вы никого не видели? — спросила я.

— Видел. Вас. А еще этого, как его, ну, водителя-охранника. Вот вас и его я и увидел, когда вышел в коридор, — ответил Преображенский.

— Да, все так и было. Когда мы с Никитой услышали выстрел, мы сразу вышли в коридор и увидели вас, — сказала я.

— Ну, слава богу! Хоть сейчас вы мне поверили, — выдохнул Преображенский.

— Давайте теперь поговорим вот о чем, — не обращая внимания на его реплику, начала я, но Преображенский меня перебил:

— Как?! Это еще не все? Но я же ранен, мне нужен отдых, в конце-то концов! Вы мне столько вопросов назадавали, и вам все мало? Я приехал к Константину Александровичу отдохнуть, а попал в настоящий ад! Разве я мог подумать, что сначала разобьется Всеволод, потом отравится эта девушка-горничная, как ее там…