Книга У тебя нет выбора, страница 119 – Даша Коэн

— Скажите, а как быстро рассматривают такие заявления? Просто у меня зачетная неделя уже начнется с будущего понедельника. А дальше сессия. И я боюсь быть отчислена за непосещение.

— Предупредите свою старосту, она проконтролирует, чтобы пропуски вам крепили по уважительной причине, а не как прогулы. Но даже если нет, то задним числом мы все это учтем. Не переживайте, обычно такие заявления рассматривают в срок до десяти рабочих дней.

— Хорошо, благодарю вас, — прошептала я, слепо глядя прямо перед собой.

— Удачи вам!

— Она мне пригодится, — прохрипела я уже в трубку, в которой были слышны короткие гудки.

Медлить я не стала. Спустя час я стояла на нашей почте, держа в руках хрустящий конверт, в котором лежали два листа. Именно они должны были убить год моей жизни. Просто потому, что одному уроду приспичило превратить меня в куклу. И плевать ему было на то, что я живой человек, со своими желаниями, мыслями и потребностями.

Почтальонша, худая, как жердь, женщина с грустными и потухшими глазами, приняла у меня письмо, поставила на него нужные штампы и выдала квитанцию, обещая, что экспресс-доставка до Москвы доберется за два, максимум три дня. Я наконец-то выдохнула и побрела домой.

Посмотрела, сколько денег у меня есть на карте. Прикинула, надолго ли мне этой суммы хватит. По пути домой заглянула в детский сад и в продуктовый магазин, уточняя, не требуются ли где сотрудники.

Не требуются.

Что ж...

Я не сдавалась. У меня, в конце концов, был огород, куры и свинки, которые я за последующие две недели успешно распродала соседям. Выкормить я бы их все равно не сумела, а так хоть деньги на жизнь появились. Ведь работа критическим образом не находилась.

Это в столице можно было найти занятость на любой вкус. В больших городах все время требовались курьеры, официанты, работники пунктов выдачи заказов или операторы колл-центров. А здесь, в крохотном селе, жизнь словно бы замерла. Но я не сдавалась.

Мне нельзя было этого делать.

Я сама у себя одна осталась.

Нет, конечно, ко мне еще захаживала с какими-то вопросами тетя Люся. Носила домашнее молоко, сыр и сметану. Пыталась завести разговор, но по большому счету болтала сама с собой. Понимая это, женщина тяжко вздыхала и уходила восвояси. А я снова оставалась наедине со своими мыслями.

Их периодически разбавляла звонками Катька. Узнала, что мне согласовали академ. Орала в трубку, что я дура стоеросовая. Но по большому счету трепалась про моего бывшего. Там было кино. Наверное, ради очередной захватывающей серии я еще и брала от нее трубку. В моей жизни ведь ничего такого не происходило, от слова «совсем». Так я сначала узнала, что Харитонов начал встречаться с какой-то там Викой с первого курса. Потом с ее лучшей подругой Мариной. Дальше он в состоянии сильнейшего алкогольного опьянения разбил свою машину, в которой была уже третья девица. Прибывшие на место менты обнаружили в его тачке кучу запрещенных. А еще левый телефон с координатами закладок и номерами обширной клиентской базы.

— Боже, какой же он дебил, — потерла я устало веки.

— Разные разговоры ходят, Тась.

— Например? — нахмурилась я.

— Например, его друзья уверяют, что эта девушка, что была с ним в тачке при аварии, сама к нему на хвост в каком-то клубе упала. Потом давай работу прибыльную предлагать. Парни Максу говорили, что дело — дрянь. Но Харитонов слишком быстро подсел на денежную иглу от своего «папика» и не хотел расставаться с сытой жизнью. Короче, клонул быстро. А теперь менты шьют срок только ему одному, а эта девчонка будто бы вообще не при делах.